Новые дворники, сторожа и кочегары {Лиза Хереш}

Два года назад, в день смерти Лин Хеджинян, я думала о том, что потеря любимых поэтов – это ещё и потеря корреспонденции, возможности одновременного разговора. Теперь эта беседа переходит исключительно в область вневременных, но, увы, односторонних реплик. Однако переводчицы и мои подруги Маша и Алеся решили сделать нечто иное: они перевели на русский язык живую и остроумную переписку Лин с Карлой Харриман, другой представительницей языкового письма. Читая их размышления о насилии и сексуальност...

Когда мы минуем бульвар Нордау начинается дождь. Капли мочат лимоны, как из небесного сито. И тогда лимоны тоже истекают водой, хотя это не их слёзы. В этом городе скорбь падает на голову, и никто ей не откажет. Вдоль всего бульвара Нордау сложены одежды торжественные ботинки смотрят носами в гущи горных роз. Голых людей вокруг нет, так что я представляю, что все эти вещи лишь перевес в раю. Дело неловкого развязывания шнурков. расстегнутые пуговицы, загнувшийся ворот рубашки. Где же в этом раю ...

Томаш Ружицки (р. 1970)  ЛЕНИН В ЦЮРИХЕ Говорят, что он посиживал на терассе Кафе Одеон и играл в шахматы, но мастером не был, — ему не хватало терпения.  Ах, Швейцария, слишком маленькая доска, слишком большие фигуры. Никакого динамизма. Белые — как щиты Альп, двигающиеся точечно, почти незаметно. Черные — падающие, как тень костёльной башни, заглушенные фетровыми подошвами шаг прыжок, да да да, на ступенях Кабаре Вольтер, через стекло в окнах на Шпигельгассе, дребезжащие, как немой у...

Били таблички, как осенью сбивают хурму.  И по лежачим, как выбивают ковры. Опухшие лица, всходящий хлеб первого жаркого дня. Вязали руки, как флоксы. Нетронуты зубы, лепестки в майском похолодании. Не трогали ангелов из картона, этих каменных женщин, застывшие маски.  Били по лампам, как в тире. За ночь замёрзла река, и мины показались на белом газоне, как шары для бильярда. Били в воронку от рта. Поливали холодной водой. Следили за хозяйством, держали в порядке участок. По выходным х...

*** прысьв. лізе херэш акіяны — манаполіі опэры — дамавіны пушчы — манархіі кароткі слоўнік вандровак у гардэробе тваіх моваў lorem ipsum dolor sit amet бекар бекар бекар тэлетрапы прыладжваюцца да самалётаў, як амяла да бярозаў соты вентылятараў над галовамі лопасьці перамолваюць непаслухмяных дзяцей, што сыйшлі са шляху абруч зубоў — запрагі мяне, мілая, мітры дзёслаў тваіх няхай вытрымаюць начны дрэйф — пракусіць ружжы ў грамадскім траншпарце зша харэаграфія тваіх паломніцтваў — толькі на поў...

Теперь я издали наблюдаю за бедствиями земель.  Уже и не помню, как это, слушать лифт, гудящее, подвижное сердце дома, чувствуя пока не за мной. Тут тоже пересыхают реки и горит грунт. Меня научили скользить на горячих стеблях цветов, как на лыжах. Не проговариваться о звёздах, начинающих падать наверх.  И отсюда все собираются уезжать.  Я займу их дома, чтобы они не утонули в снегу. Я привыкла к оставленным на пороге кометам, что надо хранить в гараже.  Иногда снится, что я ...

стихотворение к Лизе Хереш идем по тонкой трескучей ветке потом - летим. и солнце, и сон, полосками приоткрываются дни. мы увидим всё: и прозрачный огонь барбариса, листвы, и плотный туман фиолетовых мыслей, и корни, ограды, задворки, картины этого города. здесь мы придумаем новый мир - вместе.

Серия «Поколение», 3-й раунд. Книги перезапуска: Анастасия Елизарьева. Пол это не лава Вика Ломиворотова (псевдоним). Список всех её глупостей Артём Белов. Сотворение форм Кураторы: Максим Дрёмов и Лиза Хереш Обложки: Марина Иванкова Исторический логотип (2005): Илья Баранов

К вечному миру Когда мы только поселились здесь, разбили палатки, ещё не обсохшие после погони, лба льном не промокнув, я была строгой и светлой, как молодой врач, как лед, примером прочим для мытья посуды, но от гостьи гостеприимицу отделяет пара недель, и вот мы уже за диваном, сестры викторианской чумы, прячемся света, пока мир зарастает горшками с мертвыми растениями, подобно балкону. Ночью в широком окне видно окно напротив: калейдоскоп без разноцветных стекляшек, голые зеркала привокзально...

Станіслаў Бараньчак — адзін з галоўных паэтаў «Новай хвалі», дысідэнт, літаратуразнаўца і перакладчык. Як кажа перакладчыца паэта Ліза Херэш: "Мова Бараньчака, часам гнуткая, часам адназначная і строгая, тут не з’яўляецца інструментам. Яна — аб’ект вывучэння і ўважлівага разгляду. Бараньчак не давярае словам, але яшчэ менш ён давярае сацыяльным і палітычным сітуацыям, якія сціраюць сэнс слоў". Гэтыя словы Гэтыя словы з трыбун і гасцёўняў, гэтыя, ушытыя тоўстай ніткай голасу ў блакітны мех для га...