Томаш Ружицки (р. 1970)  ЛЕНИН В ЦЮРИХЕ Говорят, что он посиживал на терассе Кафе Одеон и играл в шахматы, но мастером не был, — ему не хватало терпения.  Ах, Швейцария, слишком маленькая доска, слишком большие фигуры. Никакого динамизма. Белые — как щиты Альп, двигающиеся точечно, почти незаметно. Черные — падающие, как тень костёльной башни, заглушенные фетровыми подошвами шаг прыжок, да да да, на ступенях Кабаре Вольтер, через стекло в окнах на Шпигельгассе, дребезжащие, как немой упрёк Лафатера. Он предпочитал Россию, большую площадку: террор пустых полей с бегущей колонной человеческого письма, бронированный гамбит поезда, пешки, расстрелянные депешей, костяной стук сбитых белых фигурок на клетке шахматной доски и втоптанные в болото листовки, фольга от шоколадок, украдкой подъеденных Крупской. перевод с польского мой