Во-вторых, анти-валентинианская полемика Иринея позволяет понять, что, по его мнению, рождение Логоса не подразумевает пространственного разделения, ни онтологического, ни эпистемологического, между Богом и Его Логосом, в отличие от понимания валентиниан и апологетов. Напротив, поскольку Бог прост, рождение Логоса никоим образом не является Его разделением. Логос, который является Вторым Лицом, пребывает в Первом Лице вечно. Эти два вывода относительно понимания Иринеем рождения Логоса подтверждают следствия, вытекающие из его понимания природы Логоса/Сына, полученные из обсуждения предвоплощенной работы Логоса: для Иринея Бог/Отец и Логос/Сын равны и едины не в том смысле, что они неразличимы, а в том смысле, что они оба принадлежат к одной и той же божественной субстанции. Это утверждение не означает, что Ириней понимал Отца и Сына как ὁμοσύσιος (единосущных) в смысле четвертого века, но в более примитивной конструкции он считал, что, поскольку Сын рожден от Отца, Он того же рода или вида, что и Отец. Он пишет: «Отец есть Господь и Сын есть Господь, и Отец есть Бог и Сын есть Бог, поскольку Рожденный от Бога есть Бог…». Хотя в этом отрывке его вывод о равенстве основан на рождении, его использование теологии Логоса в целом поддерживает такое утверждение. Как Отец, так и Сын по самой своей природе есть Логос. Как Логос, Второе Лицо также есть дух, подобно Богу. Взаимное проникновение двух божественных духовных существ позволяет Иринею сохранять веру в простую божественную природу, несмотря на наличие в ней различных личностных существ. Источник: Jackson Jay Lashier, The Trinitarian Theology of Irenaeus of Lyons, III. THE LOGOS OF GOD