Великолепный Пепито (2) Зачем? Почему? За что? Пепито смущённо признался, что да, действительно, как-то раз в детстве обыграл Алькараса, но Пабло Хосе тут же его прервал и начал в красках описывать сет пятнадцатилетней давности, периодически предлагая сыну продолжить историю, но сразу же обрывая её и пересказывая самостоятельно, как будто это он сам победил Алькараса, и не пятнадцать лет назад, а буквально на днях. За обедом выяснилось, что Пабло Хосе — заведующий кафедрой теории административного права в большом университете. Если и есть в этом мире профессия скучнее и саморазрушительнее профессии вахтёра метрополитена, то это именно специалист в области теории административного права. — Пепе, — обратился я к Пепито, — а ты чем занимаешься? — Административное право, конечно же! Сейчас он пишет диссертацию на тему сравнительного анализа и взаимодействия регионального испанского с общим европейским, — выпалил Пабло Хосе, попечительно потрепав широченную спину сына. — Я поговорил со своими контактами в университете, и его, естественно, взяли в аспирантуру. Когда подали десерт, Пабло Хосе, болтавший без умолку про разницу административного права в разных странах, наконец удосужился спросить, чем я занимаюсь. Он очень удивился, узнав, что я тоже работаю в университете и что у меня кандидатская. Спросил, о чём моя работа. Я сказал, что про поэтический идиолект. Он понимающе улыбнулся и несколько снисходительно, как бы демонстрируя свою вежливость, попросил поподробнее рассказать о моих исследованиях. Я начал рассказывать, но он только улыбался себе под нос, постреливал узко посаженными глазками и уплетал "Молотоф" за обе щеки. Покончив с десертом, он решил покончить и с моими лингвопоэтическими фантазиями: — Понятно, — сухо сказал он куда-то в пустоту. — Пепито сейчас дописывает свою диссертацию. Написал уже 950 страниц. — Ничего себе! — искренне удивился я. — Да это ещё что! Моя диссертация по теории административного права была на 2100 страниц. — О, да! Расскажи! Сколько там томов у тебя вышло? — подключилась вдруг Мария Луиза. Пабло Хосе благосклонно кивнул супруге. — Всего четыре тома. Да-с, раньше к таким вещам относились серьёзно. Я хотел было сказать, что это замечательно, но лучше было бы, если бы вы перестали жить за своего тридцатилетнего сына. Сдержался. В моей кандидатской едва ли наберётся 300 страниц, но мне всегда казалось, что количество страниц не гарантирует качество исследования. — Да вы что! — сказал я, изобразив удивление, а сам подумал: «Как неожиданно. Кто бы сомневался…» На следующий день мы вместе ужинали на веранде. Подали жаркое, и Мария Луиза, раскладывая куски мяса по тарелкам, оставила края себе и сыну. Тогда я почувствовал себя не очень хорошо, потому что было заметно, что она делает это по отношению ко мне из вежливости, а по отношению к Пабло Хосе — из раболепия. Печально, что они из кожи вон лезут, чтобы кому-то что-то вечно доказывать, вместо того чтобы расслабиться и наслаждаться вечером. Пепито за все три дня, что мы были в той гостинице, так ничего и не сказал. На прощание я пожал ему руку и пожелал удачи с диссертацией, хотя, следовало бы все это сказать Пабло Хосе. Спустя полгода я случайно повстречал Пепито на презентации книги нашего, как выяснилось, общего с Пабло Хосе знакомого, специалиста по римскому праву и латинскому языку. Я надеялся, что без присутствия родителей атлант «расправит плечи» и будет держаться соответственно. К моему разочарованию, первым делом Пепито заявил, что его отправил на презентацию Пабло Хосе и что после презентации он вручит автору свою диссертацию, чтобы тот, по просьбе Пабло Хосе, её оценил. Мне очень хотелось спросить Пепито, чего он хочет от жизни и что бы он делал, если бы сам принимал решения, но потом подумал, что подобные вопросы можно принять за оскорбление, а оскорбления в сторону такого человека, как Пабло Хосе, у которого, как он постоянно напоминал, множество важных контактов, в Испании могут аукнуться очень неприятным образом. Великолепный