Размышлять о переводах себе дороже В Этике Аристотель оперирует понятием τὸ καλόν, то бишь калóн, то бишь bonum honestum, если на латыни. На латынь Аристотеля переводил, в частности, Сенека, но его переводы в веке эдак XV раскритиковали за то, что он греческое понятие переводил то благом (bonum), то честностью (honestum), то честным благом (bonum honestum). Сами понимаете, что если уже Сенека народ своими переводами смущал, то что уж говорить про наши отечественные. На каждый из трех упомянутых переводов на латынь приходится по два-три варианта перевода на русский. В том же многострадальном XV веке платоновское τὸ καλόν вообще переводят как pulchrum, то бишь красивое, прекрасное. Почему? Потому что Платон. Все эти понятия (или их переводы) заложены в фундамент того, что мы гордо называем цивилизацией. В Эпоху Возрождения у каждого перевода были свои сторонники, которые и в философии разбирались, и в греческом, и в латыни. А человек XXI века, не разбираясь зачастую ни в том, ни в другом, любит порассуждать, что такое хорошо, а что такое плохо… Хочется думать, что многих трагедий можно было бы избежать, если бы мы отличали благо, которое честно и благородно, от блага-пользы и блага-удовольствия. Чтобы никто не принял эти строки за очередной снобистский заскок, отмечу, что я сам зачастую не вижу разницы между bonum honestum (морально вожделенное) и bonum delectabile (физически вожделенное), когда речь идёт, скажем, о пиве. И вообще, слава Богу, что выстроить свою жизнь по Аристотелю не пытался никто кроме, разве что, самого Аристотеля, хотя это тоже ещё доказать нужно. #недомысли