Как-то Бердяев критиковал прп. Максима Исповедника за его понимание любви: «В святоотеческой аскетической литературе и в литературе мистической мы часто встречаем проповедь безразличной, бесстрастной, одинаковой любви ко всем, любви, не знающей лица человеческого, лица всякой твари. Св. Максим Исповедник говорит: «Блажен человек, который всякого равно любить может». Это есть как будто бы отрицание всякого избрания в любви, всякой индивидуализации любви, всякой дружбы». Вот что ещё писал сам прп. Максим: «Если ты одних ненавидишь, а других ни любишь, ни ненавидишь, если одних любишь умеренно, а других – сильно, то из этого неравенства познай, что ты ещё далёк от совершенной любви, которая предполагает равную любовь ко всем людям» («Главы о любви»). Любовь прп. Максима здесь – абстрактная, математически выверенная. Совершенство понимается здесь в целом как-то математически, как отвлечённый абсолют. Как будто прп. Максим совершенно забыл свидетельство Евангелия, что и у Христа был "любимый ученик". Ещё можно вспомнить слова свт. Иоанна Златоуста: «когда мы будем по два, или по три соединяться, между собою, и эти два, или три, или четыре будут находиться между собою в большом согласии, а от всех прочих будут отделяться, так что между теми и дру­гими уже не будет взаимного содействия и во всем доверия, – то это будет расторжение любви, а не любовь» (на 2-е послание к Фессалоникийцам). Это можно даже воспринять как упрёк Христу, который и на Фавор, и в ряде других случаев брал с собой не всех апостолов, а только трёх. С одной стороны, понятна пастырская задача: люди склонны к лицеприятию, предпочитают любить "своих", т.е. тех, кого им удобно и комфортно любить, и в этом отношении необходимо расширять своё сердце. Но с другой стороны, здесь размывается понимание того, что истинная любовь – это не просто общая энергия, где есть только я и "масса других объектов", но это всегда личностная направленность. Проблема здесь в том, что из евангельских слов делается абстрактный рациональный конструкт. Христос говорит в Евангелии, что нужно любить и врагов, что Бог посылает дождь равно на праведных и неправедных, и «если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари?» Наконец, слова «а вы будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный», можно легко интерпретировать так, что совершенная любовь – это одинаковая любовь ко всем. Кажется, ошибка такой интерпретации в том, что игнорируются качественные различия внутри самой любви, что любовь может быть разной. Да, любовь должна быть ко всем людям, должна пронизывать человека, быть его постоянным состоянием, но любовь к врагу никогда не может быть точно такой же, как любовь, например, к брату во Христе. Есть базовое устремление любви ко всем, к чему Христос и призывает, но есть разная реализация этой любви, которая созидается взаимным путём жизни. Если любовь динамично реализуется в общении, то её становится больше. Любовь вообще, в отличии от любой другой энергии, влечения и т.п. – это свойство личности, которое внутренне соединяет с другим в общении, в познании, в общем пути, во всей полноте духовной жизни. Бог любит праведника и неправедника, но любит по-разному, и праведника – больше, поскольку с ним только есть у Него близость общения и отношений. Только безличность физической энергии не знает личности и потому может её игнорировать. Сравнение Бога с солнцем не должно приводить к забвению того факта, что Бог личностен, в отличии солнца. Поэтому, в противовес прп. Максиму, можно было бы сказать: «если одних любишь умеренно, а других – сильно, то из этого неравенства познай, что ты не далёк от совершенной любви».