И тогда Саснис, а за ним и его спутники, стали рассказывать. Слова вырывались из них словно камни из сердца, голос их дрожал, но в нём была такая сила истины, что каждый, кто слушал, чувствовал, как холод проникает под кожу. Они поведали о Варгинсе – городе, что стал пульсирующей раной, о звуке крошащихся стен, о медленном, ужасающем дыхании гиганта, пробуждающегося от векового сна. Они рассказывали о тенях, что преследовали их в лесу, о шепоте, что казался голосом самих древних духов, о видениях, что сводили с ума, о липком страхе, что не отпускал ни на мгновение. Они описывали Варгинс как нечто живое, что поглощало камень и плоть, идущее за ними по пятам, словно незримая нить, высасывающая последние крохи жизни. Не крики, а стоны сорвались с губ Сасниса, когда он поведал о беде, пришедшей из Варгинса, о поглотившем его древнем зле, пробудившемся благодаря неведомому колдовству. Князь Бебрус слушал с недвижным ликом, его глаза, что видели не одну зиму, потемнели от тени понимания.  Когда Саснис закончил, наступила долгая, давящая тишина, нарушаемая лишь треском огня. Слова иссякли, словно вода в пересохшем колодце. Брайдис и Эйгис, стоящие рядом, опустили головы, не в силах больше смотреть в глаза жителям Радаскаймса. Князь Бебрус, старейшина этого поселения, хранил молчание, его взгляд, будто высеченный из камня, не выдавал ни единой эмоции. Вокруг них, на площади, собрались жители Радаскаймса – суровые лица, одетые в грубую кожу и домотканую ткань. Их взгляды, как острые стрелы, пронзали Сасниса и его спутников. Чувствовалось напряжение, висевшее в воздухе, словно предгрозовая тишина. Наконец, князь Бебрус поднял руку, призывая к тишине. Его голос, низкий и хриплый, разнесся по площади, словно раскат грома. — Вы говорили об ужасных вещах, путники, — произнес он. — Слова ваши были полны боли и страха. Но слова — это лишь слова. Докажите делами, что вы говорили правду. Он повернулся к одному из стражников и кивнул головой. Стражник подошёл к Саснису и протянул ему деревянную чашу, наполненную тёмной жидкостью. — Выпей это, — сказал стражник. — Это зелье правды. Если ты говоришь ложь, оно убьет тебя. Саснис посмотрел на чашу, затем на князя Бебруса. В его глазах не было ни страха, ни колебания. Он взял чашу и одним глотком выпил содержимое. Жидкость обожгла горло, словно огонь, но Саснис не поморщился. Он стоял неподвижно, ожидая, что произойдет. Брайдис и Эйгис смотрели на него с тревогой. Они знали, что это может быть ловушкой. Но они верили Саснису и его честности. Прошло несколько минут, но ничего не произошло. Саснис по-прежнему стоял, словно каменный истукан, его дыхание было ровным и спокойным. Князь Бебрус нахмурился. — Странно, — сказал он. — Зелье не действует. Может быть, вы настолько измучены, что даже смерть не берет вас? — Или, может быть, — сказал Саснис, его голос звучал твердо и уверенно, — мы говорили правду. Князь Бебрус посмотрел на Сасниса долгим и пристальным взглядом. Наконец, он кивнул головой. — Хорошо, — сказал он. — Я поверил вам. Но это не значит, что я доверяю вам. Вы останетесь здесь, в Радаскаймсе, но будете жить под присмотром. Вы должны будете доказать, что вы не представляете опасности для нас. Саснис кивнул. Он понимал, что это был единственный способ остаться в живых. — Мы согласны, — сказал он. — Мы будем жить по вашим правилам. Князь Бебрус повернулся к своим людям. — Проведите их в пустующий дом на окраине поселения, — приказал он. — И следите за ними днем и ночью. Стражники кивнули и жестом показали Саснису, Брайдису и Эйгису следовать за ними. Они шли по узким улочкам Радаскаймса, мимо домов, построенных из дерева и камня. Жители смотрели на них с любопытством и подозрением. Саснис чувствовал себя, словно зверь в клетке, выставленный на всеобщее обозрение. Но он знал, что должен терпеть. Ради Брайдиса, ради Эйгиса, ради надежды на то, что они смогут найти способ остановить тьму, надвигавшуюся на мир. Ночь опустилась на Радаскаймс, и вместе с ней пришла тишина.