Сквозь дремучие чащи, где каждый шорох был предвестником зла, а каждый пень — тенью мертвеца, Саснис и его спутники пробирались на восток. Ноги их были стёрты до крови, тела истощены голодом, а души изъедены страхом, который принёс Варгинс, пульсирующая рана земли. Дни сливались в безликий, серый кошмар, и каждый шаг был тяжёл, словно вековой камень на сердце. Они шли на грани безумия, ведомые лишь смутной надеждой на Радаскаймс — оплот жизни, который, по преданию, стоял непоколебимо среди древних лесов. И вот, когда солнце почти склонилось к закату, когда силы покинули их, и разум начал сдаваться на милость теней, сквозь густую пелену деревьев, сквозь туман, поднимающийся от влажной земли, они увидели его. Не просто очертания, но признаки жизни: тонкую струйку дыма, поднимающуюся к небу, запах горящего древа и живой земли, и, наконец, высокий деревянный палисад, который, словно щит, оберегал селение. Саснис остановился, прикрывая глаза рукой. Он не верил своим глазам. Неужели они добрались? «Радаскаймс…», — прошептал он, и его голос дрожал от усталости и облегчения. Брайдис, спотыкаясь, подошёл к нему, опираясь на плечо Эйгиса. Он тоже посмотрел на палисад, и на его лице появилась слабая улыбка. «Мы сделали это…», — сказал он, его голос едва был слышен. Эйгис молчал, но его глаза говорили сами за себя. Он смотрел на палисад с надеждой и осторожностью. Он знал, что даже в оплоте жизни могла таиться опасность. Саснис сделал глубокий вдох, собираясь с силами. Он должен был убедиться, что в Радаскаймсе им действительно будут рады. «Эйгис, ты останешься здесь с Брайдисом», — сказал он. «Я подойду к воротам и поговорю с ними. Если что-то пойдет не так…» — «Не беспокойся», — перебил его Эйгис. «Мы прикроем тебя». Саснис кивнул и медленно направился к палисаду. Он шел осторожно, стараясь не шуметь. Когда он подошёл ближе, то увидел, что ворота были закрыты. На сторожевых вышках стояли лучники, одетые в грубую кожаную броню. Они держали луки наготове, внимательно следя за лесом. Саснис остановился в нескольких метрах от ворот и поднял руки, показывая, что он безоружен. «Я путник», — крикнул он. «Мы ищем убежища в Радаскаймсе. Мы пришли с миром». Лучники настороженно смотрели на него. Один из них крикнул в ответ: «Кто вы такие? Откуда пришли?» — «Мы идём из Прейлаукса», — ответил Саснис. «Мы сражались с тьмой в Варгинсе. Мы слышали о Радаскаймсе и надеемся найти здесь помощь и защиту.» Лучники переглянулись. После недолгой паузы один из них крикнул: «Подождите здесь. Мы сообщим старейшинам». Саснис терпеливо ждал. Солнце уже почти село, и лес наполнялся тенями. Он чувствовал, как холод проникал в его кости. Он надеялся, что в Радаскаймсе им помогут. Он надеялся на то, что они не ошиблись, выбрав этот путь. Ворота распахнулись, и путники, словно тени, вошли в Радаскаймс. Тепло очагов, шум человеческих голосов, лай собак – всё это обрушилось на них, как исцеляющий ливень. Люди Радаскаймса, увидев их состояние, проявили древнее гостеприимство. Им дали пищу, что была слаще любого мёда, и воду, что казалась чистейшим даром источника. Их тела, измученные дорогой, обрели покой в шатрах, где сон был глубок и не тревожился кошмарами. Когда ночь достигла своей середины, и огонь в большом доме, что служил местом сбора, пылал особенно ярко, Сасниса и его спутников привели к князю Бебрусу. Князь, с седой бородой и глазами, что видели не одну зиму, сидел у очага, что горел вечным огнем в сердце его дома. Его лицо было спокойным, но в нем читалась мудрость и сила духа, ибо он был не просто вождь, но хранитель духа земли и предков. — Поведайте мне, странники, что привело вас на нашу землю, и почему лица ваши носят печать такой глубокой скорби? – произнес Бебрус голосом, спокойным, как воды глубокого озера. Узрев измождённые лица путников, их иссохшие губы и глаза, в которых застыл недавний ужас, Бебрус понял, что перед ним — люди, прошедшие через великое испытание.