Саснис шёл вперед, чувствуя, как в его сердце зарождалась тревога. Он знал, что в Варгинсе их ждало что-то ужасное. И им предстояло выяснить, что именно. Они осторожно двинулись по главной улице, ведущей к рыночной площади. Каждый их шаг отдавался гулким эхом в мертвой тишине. Дома стояли с распахнутыми или сломанными дверями, но внутри царила пустота. Казалось, люди просто исчезли, оставив свои вещи: опрокинутые стулья, недоеденные тарелки на столах, детские игрушки, разбросанные по полу. — Ни следа борьбы, — пробормотал Эйгис, осматривая один из домов. — Как будто все испарились. Запах гари, который Саснис чувствовал ещё у святилища, здесь усилился, смешиваясь с чем-то едким и тошнотворным, напоминающим запах разлагающейся земли или гнилых водорослей. Это не был запах пожара. Наконец, они вышли на центральную площадь Варгинса. Лунный свет заливал каменные плиты, и то, что они увидели, заставило их остолбенеть. В центре площади, вокруг древнего дуба, почитаемого жителями Варгинса, стояли люди. Много людей. Их было не меньше сотни. Но они не двигались. Они стояли, словно статуи, их глаза были широко распахнуты и смотрели в пустоту. Кожа приобрела пепельно-серый оттенок, а тела казались высохшими, будто из них вытянули всю влагу и жизнь. Одежда на них висела мешковато. — Что… что это? — Брайдис выронил свой амулет, который упал на землю, потухнув. Его обычно спокойное лицо исказилось ужасом. Саснис подошёл ближе, его сердце колотилось в груди. Древняя сила внутри него, которая до этого момента служила защитой и источником ярости, теперь отзывалась пронзительной болью и ощущением невосполнимой потери. Он почувствовал, как что-то тёмное и холодное касалось этих "людей", буквально вытягивая из них жизненную энергию. Это было не просто убийство, это было опустошение. Эйгис, побледнев, медленно достал меч. Он видел много ужасов, но такое... Такого он не видел никогда. Он обошел одну из фигур, прикоснулся к ней кончиком меча. Тело было легким, сухим, почти невесомым. — Никакой крови, никаких ран, — прошептал он. — Их просто… опустошили. Брайдис, оправившись от шока, поднял свой амулет. Он снова замерцал, но теперь его свет был тусклым и беспокойным. Он закрыл глаза, сосредоточившись. Его лицо исказилось от напряжения. — Древняя… чёрная магия, — прошептал он, едва слышно. — Ритуал истощения. Они выпили их жизнь, их души… чтобы подпитать что-то. Или кого-то. Запах… это запах некротической энергии. Эти всадники… они были не просто разбойниками. Они были жрецами или служителями чего-то тёмного. Это не волки на нас нападали, Эйгис. Это были духи, искаженные и подпитываемые этой же энергией, сторожащие Варгинс. Саснис почувствовал, как по его жилам пробежал холод. Слова Брайдиса подтвердили его собственные предчувствия. Это не было делом рук обычных людей. Это было зло, которое выходило за рамки понимания. Его раненое плечо запульсировало с новой силой, словно само тело противилось этой чудовищной энергии. — Зачем? — голос Эйгиса был полон ярости. — Зачем им это понадобилось? Брайдис покачал головой. — Для великой силы. Для призыва. Или для возрождения чего-то. Этот дуб… он был центром их жизни. Возможно, через него они пытались провести свою энергию. Саснис посмотрел на древний дуб. Его кора казалась почерневшей, а некоторые ветви были словно изъедены изнутри. На его стволе он различил вырезанные глубокие, черные символы, которые раньше не замечал. Они пульсировали едва заметным темным светом, а энергия, исходящая от них, была такой же мертвой и холодной, как и те, кто стоял вокруг. Эти символы были ему знакомы. Он видел их в древних письменах, которые хранились в святилище. Они относились к самым запретным и опасным ритуалам. — Это… это символ Жнеца, — прошептал Саснис, его голос едва ли не ломался от осознания. — Ритуал Жнеца Душ. Они не просто выпили жизнь. Они собрали её, как урожай. Но зачем? Эйгис, сжав рукоять меча до побеления костяшек пальцев, посмотрел на Сасниса и Брайдиса. Его глаза горели праведным гневом. —