Слово «хутун» пришло в китайский язык из монгольского — «хоттог», колодец. Логика простая: люди селились рядом с источником воды, вокруг колодца вырастал двор, вокруг двора — переулок, переулки складывались в кварталы. Первые хутуны появились в Пекине в XIII веке при монгольской династии Юань, когда столицу перестраивали по единому плану. К эпохе Мин и Цин их насчитывались тысячи. В основе каждого хутуна — сыхэюань, «двор, окружённый четырьмя строениями». Четыре дома по сторонам света, единственный вход с южной или восточной стороны — чтобы больше света. Внутри — деревья, колодец или цветник, и жизнь нескольких поколений одной семьи, скрытая от посторонних взглядов глухой серой стеной. Снаружи переулок, внутри — свой мир. По названиям хутунов можно читать историю города как энциклопедию. Существовали хутун Жареных бобов, хутун Кунжута, хутун Звучащего барабана, хутун Рынка овечьих шкур, хутун Писцов, хутун Древка стрелы. Одни называли в честь ремесленников, которые там жили, другие — в честь событий, третьи — по форме переулка. Нет уже ни хутуна Жареных бобов, ни хутуна Кунжута, ни хутуна Звучащего барабана — они исчезли с лица современного Пекина. Уничтожение шло волнами. После 1949 года снесли первые кварталы ради новых дорог. В 1990-х, когда экономика разогналась, темп резко ускорился. По данным исследователей, за период с 1990 по 2005 год хутунов снесли больше, чем за все предыдущие сорок лет — с 1949 по 1989-й. Потом объявили Олимпиаду. Перед Играми 2008 года были снесены или реконструированы более тысячи дворовых домов в десятках хутунов. Иероглиф 拆 (chai) — «снос» — красной краской рисовали прямо на стенах домов: это означало, что жильцам нужно уходить. По данным ЮНЕСКО, за несколько лет перед Олимпиадой была уничтожена треть исторической застройки центра города. Переселили около 580 000 человек. В начале 1980-х архитекторы насчитали более 6000 сохранившихся дворовых домов. К концу 2012 года целыми оставались 923. Потом пришли другие. Туристы обнаружили уцелевшие кварталы, за ними — кафе и бары. Хутун Наньлогусян, узкий переулок в северной части города, превратился в туристическую улицу: сувенирные лавки, крафтовые кофейни, инстаграмные фасады. Старожилы туда ещё заходят — но уже как чужие. Здания сохранились, история — нет. Отдельная история — цена. Небольшой сыхэюань рядом с центром города в 2015 году стоил около 25 миллионов юаней — примерно $3,5 миллиона. После реновации цена выросла ещё. Большинство бывших жителей вернуться не смогли. Что осталось от той жизни. Сегодня в уцелевших хутунах живут вместе: пожилые коренные пекинцы, состоятельные ностальгики, иностранцы в поисках «настоящего Китая» и сельские мигранты, ночующие за занавеской в глубине лапшичной. Это не музей и не трущобы — что-то промежуточное, со своей логикой и своим запахом жареного масла по утрам. Один пожилой пекинец, бывший электрик по имени Ли, после выхода на пенсию начал водить экскурсии по оставшимся хутунам. На его визитке написано: «Рассказываю историю столицы с помощью пунов старого пекинского диалекта». Он говорит, что хутуны — это не здания. Это способ жить, при котором все твои соседи знают, как зовут твою кошку, и ты знаешь, у кого можно попросить соли в полночь. Когда сносят стены — это уходит вместе с ними.​​​​​​​​​​​​​​​​ Подпишись на Китайский Индекс 🇷🇺 МАХ