Пересмотрел одну из самых стильных экранизаций произведений великого и ужасного Говарда Филлипса Лавкрафта – «Dagon», которой в этом году стукнет четверть века. Ее снял большой поклонник творчества писателя Стюарт Гордон, четырежды обращавшийся к прозе создателя мифов Ктулху, каждый раз выпуская нечто нишевое и диковатое. Впрочем, это вполне соответствовало духу произведений Лавкрафта, умевшего нагнать мистического тумана, но всякий раз терявшегося при описании выдуманных чудовищ. Сценарий «Дагона», ставшего экранизацией сразу двух произведений – одноименного рассказа и повести «The Shadow over Innsmouth», написан очень близко к литературным первоисточникам, бережно сохраняя атмосферу оригинальных историй, но меняя ряд деталей и добавляя отсылки к творчеству писателя. Гордон не мог реализовать свой замысел на протяжении пятнадцати лет, оббивая пороги продюсеров, не желавших поверить в рыболюдей на экране и советовавших заменить их на более привычных для зрителя оборотней. Но американец упорно настаивал на сохранении авторской задумки, хотя по другую сторону океана японец Конака в своей «Тени над Иннсмутом» в начале 90-х смог элегантно намекнуть на жуткую реальную природу жителей рыбацкого городка. В итоге Гордон смог найти финансирование в Испании и снял классическое B-movie со всеми вытекающими – проходной актерской игрой, дешевыми спецэффектами и телевизионной картинкой. Однако сама история вышла у режиссера выше всяких похвал, лавкрафтовская хтонь вылезает из материала, как пресловутая тьма над Иннсмутом, сдобренная гротескным режиссерским юмором. Главный герой Пол, постоянно видящий странные сны, в которых он плывет под водой к каменным воротам в форме зловещего символа и встречает очаровательную опасную русалку, явный брат-близнец Эша из «Зловещих мертвецов», даже в самых опасных ситуациях не теряющий бодрости духа, отпускающий шутки-прибаутки, комично удирающий от неприятеля или вступающий в ним в смертельную схватку, используя перочинный ножик и зажигалку. Но жуткий приморский городок, населенный внеземными тварями как будто вынырнул из повести, старинный и жестокий культ, поклоняющийся морскому богу Дагону – зловещ и очень жуток, все вокруг залито затхлой водой и подернуто гнилью, выжить здесь не суждено. Гордон умело балансирует на грани ужаса и комедии, «Дагон» одновременно напоминает многочисленные фильмы о повороте не туда и хорроры о выживании в незнакомом месте, где обитают чудовища, демонстрируя супергероя Пола, готового разгадать тайну городка, спасти всех своих друзей и сбежать из настоящего ада. Лавкрафт писал об вероотступниках, предавших своего бога и поплатившихся за это потерей человеческого облика, Гордон показывает культ бессмертных, приносящих кровавые жертвы ради бесконечного продолжения своего бытия. Рыболюди, взывающие к Дагону, который очень любит совокупляться со смертными и похож на Ктулху (здесь должна быть шутка про секс с тентаклями) во главе со своей жрицей в золотом одеянии Ухией верно служат морскому богу. Пол, как и герой повести узнает о своем истинном предназначении и в отличие от Роберта спешит очиститься от скверны, но судьба выбирает за него, погружая в бескрайний океан уже переродившимся. В кинематографическом «Дагоне» Гордон идет до конца, обрывая нить разума, еще держащую героев Лавкрафта на поверхности, не ослепляя Пола безумием, а даруя ему осознание, что фатуму нельзя сопротивляться, даже за гранью смерти есть нечто иное, к чему можно прикоснуться. Вероятно, это и привлекало режиссера в книгах писателя – желание заглянуть в запретные миры, не боясь раствориться в своем страхе. В «Дагоне» Гордону удалось то, чего не добивались многие другие его коллеги, рискнувшие взяться за произведения Лавкрафта – одновременно вступить с ним в полемику и сохранить безумную атмосферу. Герой в футболке с надписью «Мискатоник» рискнул пройти весь путь до конца, поверив в существование древних морских богов, не только жаждущих человеческой крови, но и ждущих обратно всех своих детей. Прозе Лавкр