В Московском концертном зале «Зарядье» стартовал грандиозный праздник: фестиваль «Московское барокко». Его календарные рамки привязаны к важным датам: 5 марта — день рождения Генделя, 31 марта — Баха; в 2025 году обоим титанам барочной музыки исполнилось бы по 340 лет. А открытие совпало ещё и с Пепельной средой: самое время для радостных торжеств! Я, как большой поклонник HIP, успел соскучиться и по коллективам, специализирующимся на доромантическом репертуаре, и по самой старинной музыке, поэтому идею закатить барочный (или скорее «околобарочный») фестиваль искренне хочу поддержать. Первый концерт посвящён, разумеется, Генделю. В программе — три сюиты Water Music, а также две виртуозные арии из ораторий и мотет Saeviat tellus inter rigores в исполнении Диляры Идрисовой. Сразу скажу, что Диляра — лучик света: приятный тембр голоса, потрясающая техника и репертуарная разумность гарантируют восторженное состояние любому меломану. Собрание музыкантов, выступавших на сцене, отхватило до неприличия пафосное наименование: Фестивальный барочный оркестр. Хотя, я так и не понял, чем он отличается по составу от какого-нибудь Prato Integro: просто в «гардероб» мигрирующих по «коллективам» музыкантов добавилась новая этикетка? Впрочем, как выяснилось, то, что эффектно смотрится в рекламных постах, отнюдь не гарантирует блестящего «высокохудожественного» результата. На каждые десять исполненных вчера нот приходилось примерно шесть эстетически приемлемых, а порой даже красивых музыкальных звуков, но на местах остальных четырёх неизменно выскакивали то предательский скрип, то стеснительное кряканье, то неожиданный свист, то брутальное дребезжание. Проблески выразительности в музыкальном потоке, конечно, случались, хотя, если честно, смешно говорить об элегантности прихотливых украшений, капризных штрихов, коварных динамических оттенков и риторических нюансов, если не преодолены чисто технические сложности. Наиболее триумфально облажались валторнисты: девизом для них в этот вечер явно стала известная дирижёрская цитата «не вместе, зато фальшиво». Йорн Бойзен — талантливый музыкант, исследователь и композитор. Я до сих пор считаю его реконструкцию «Страстей по Марку» Баха крайне удачной и любопытной. Однако в этот раз собрать оркестр, вдохновить его и повести за собой в нужном направлении он явно не смог. Более того, мне весь вечер мерещился парадокс. Как только Бойзен прекращал дирижировать, опытные и давно выступающие вместе музыканты играли слаженно и ровно. Но, думаю, у них есть рефлекс: как только стоящий в центре коллектива человек начинает производить некие движения руками, то оркестранты, подобно собачкам Павлова, перестают слышать друг друга и принимаются играть «по руке». А что будет, если руки эти вместо внятного дирижёрского жеста «купаются» в хореографических ports de bras, буквально сошедших с кадров фильма Le Roi danse? Каждый трактует первую долю по-своему и в итоге общая ритмическая конструкция тревожно шатается. Чудо, не успев толком родиться, сгинуло в пучине небрежности: в целом казалось, что степень «готовности» музыкального материала к публичному исполнению была даже не «сырой», а пребывала на уровне размышлений: «сходить за продуктами самому или вызвать доставку?». Я до сих пор пытаюсь понять, что это было, что могло произойти с т. н. «профессионалами высочайшего класса» (пусть и только по отечественным меркам), чтобы они звучали не лучше, чем творческая самодеятельность, и прихожу к выводу, что вчера у них была абсолютно конкретная цель: доказать, что стереотипные и обидные упрёки в адрес «аутентистов» абсолютно справедливы. Впрочем, фестиваль только начался и я убеждён, что другие концерты (во всяком случае те, на которые я собрался сходить) пройдут удачно и «Московское барокко» в итоге будет ассоциироваться с музыкальном «гурманством», а не с кормёжкой с лопаты. В добрый путь!