​​320 лет назад родился Фаринелли (1705–1782), кастрат-сопранист, один из величайших певцов в истории оперы. Происходил он из небогатой, но благородной семьи, настоящее его имя — Карло Броски, псевдоним «Фаринелли» он взял в честь своих первых покровителей. Ученик Порпоры и Бернакки. Фаринелли быстро покорил Европу и стал звездой номер один на оперной сцене, дружил с поэтом Метастазио (они даже называли друг друга «близнецами»), 20 лет провёл в Испании, где его эксклюзивным слушателем был король Филипп V, а в старости вернулся в Италию. Современники отмечали, что Фаринелли владел дыханием как никто другой. Одним из его наиболее эффектных вокальных «фокусов» была т. н. messa di voce: певец тихо брал звук и держал его целую минуту, при этом постепенно «раздувал» его до невероятной мощности и затем гладко возвращал к мягкому звучанию. Диапазон охватывал три октавы и поражал слушателей идеальной ровностью по всем регистрам. В 1994 Жерар Корбьо снял знаменитый фильм о жизни певца, и несмотря на то, что сам Фаринелли и его биография трактованы весьма свободно, атмосфера театрального XVIII века, с его пышными костюмами, изобретательной сценической машинерией и страстью к наслаждениям показана блестяще. Я не буду пересказывать детали биографии Фаринелли, но мне хотелось бы порекомендовать ознакомиться с одной рукописью, хранящейся в Вене, но доступной для скачивания на IMSLP. Это ария Quell’usignolo из «Меропы» Джакомелли. Quell’usignolo che innamorato Se canta solo tra fronda e fronda Spiega del fato la crudeltà. S’ode pietoso nel bosco ombroso Chi gli risponda con lieto core Di ramo in ramo cantando va. (Этот влюбленный соловей, / Поющий между ветками, / Рассказывает о жестокости судьбы. / Если он слышит, милосердный, в тенистом лесу, / Что ему отвечают с радостным сердцем, / От ветки к ветке он летит, напевая) В эпоху барокко публика приходила в экстаз от музыки, подражавшей звукам природы. Aria d’imitazione — непременный атрибут любой оперы: через сравнение с тем или иным природным явлением (например, с бурей на море) поэт, композитор, а вслед за ними и певец воплощали эмоциональное состояние персонажа. Особой популярностью пользовались арии, подражавшие пению птиц, особенно соловьёв. Такой материал давал отличный повод для «раскрепощения» музыкальной фантазии композиторов и певцов-виртуозов. К слову, даже вокальные педагоги советовали ученикам «подслушивать» у пернатых секреты исполнительской техники. Набор украшений в «птичьих» ариях был довольно специфическим: акценты делались преимущественно на трелях, а также на быстром повторении одного звука (ribattimento) и на staccato. Джакомелли, зная возможности Фаринелли, уже и сам, ещё в 1734 году, «утопил» вокальную партию в немыслимом количестве трелей, мордентов, экстремальных скачков, гамм и арпеджио в подражание скрипичным фигурациям. Однако Фаринелли затем не только усложнил арию, доведя её до какого-то безумия, но и вставил в неё несколько собственных каденций — впрочем, ровно в тех местах, где «позволил» композитор: они традиционно выделены ферматами. Каждая каденция имеет свою изюминку. Первая — бесконечно длинную трель, вторая — чередование восходящих и нисходящих гамм и чрезвычайно низкое фа малой октавы, третья начинается с messa di voce, четвёртая построена на регистровых «прыжках» и т. д. Кроме того, Фаринелли начисто переписал среднюю часть арии, усилив её контраст с крайними (в том числе изменил размер с 4/4 на 3/8). Рукопись датируется 1753 годом: она была отправлена из Мадрида в Вену в подарок императрице Марии Терезии. Вокальная партия выписана в двух вариантах, «изначальном» (чёрные чернила) и «обогащённом» Фаринелли (красные). Также тщательно записаны все фаринеллиевские каденции (голубые чернила). Если он действительно способен был демонстрировать все эти выкрутасы, то неудивительно, что его триумфы сопровождала фраза One God, one Farinelli! — «Есть только один Бог и один Фаринелли!». Говорят, будто так воскликнула одна дама на спе