​​Дьявол не шутит! Если вы хотите пообщаться с душой умершего родственника, получить философский камень или вызвать могущественного демона и выведать у него все тайны мира, помните: вы не сможете управиться с превосходящей вас силой и последствия будут катастрофическими. Дьявол не шутит! В Риме первой половины XVII века, на волне повального увлечения алхимией и некромантией картины с таким вот предостерегающим сюжетом были чрезвычайно востребованы. Один из множества образцов — автопортрет нидерландского живописца, чьё имя — Питер ван Лар (Pieter van Laer, 1599–1642). Он входил в общество «Перелётных птиц» — Bentvueghels, так называли себя художники с севера, приехавшие в Рим совершенствовать своё мастерство и прославившиеся среди местных жителей надоедливыми кутежами. Питер ван Лар обладал нескладной фигурой: его даже прозвали «Карапузом» (Bamboccio) за низкий рост и чрезвычайно огромный круглый живот. Для истинного католика того времени физические несовершенства человека — достаточный аргумент в пользу того, что он как-то связан с нечистой силой. «Мизансцена» картины, по-видимому, представляет собой отсылку к печальному финалу пьесы Кристофера Марло «Трагическая история жизни и смерти доктора Фауста». Обязательные атрибуты подобных картин — испуганное лицо алхимика и что-то невообразимо ужасное, надвигающееся на него, но в «кадр» не вошедшее. В данном случае мы видим тянущиеся к художнику дьявольские пальцы с длинными когтями. Другие характерные детали жанра: человеческий череп на тлеющих углях, где закипает какая-то микстура; ритуальный нож (атам); свеча, погасшая на середине — может намекать на преждевременную смерть как наказание за «шутки» с демонами; таинственные чёрные насекомые в стакане, а также то ли ядовитый паук, то ли скорпион на переднем плане — постоянные спутники обитателей ада; красная алхимическая тинктура в чашке или чья-то кровь; безымянные (т. е. запрещённые Святой Инквизицией) книги с таинственными знаками и символами, включая перевёрнутые пентаграммы; рассыпанные семена — отсылка к библейской Притче о добром сеятеле и плевелах (…сеющий доброе семя есть Сын Человеческий; поле есть мир; доброе семя, это сыны Царствия, а плевелы – сыны лукавого; враг, посеявший их, есть диавол; жатва есть кончина века, а жнецы суть Ангелы)… Однако отличает эту картину от множества похожих на неё наличие музыкальной пьесы. Это трёхголосный канон (Canon a 3), он записан на одной строчке в теноровом ключе. Вступления второго и третьего голосов обозначены буквой s. и цифрой 2. В левом верхнем углу листочка, содержащего ноты, расположилась подпись художника. Скорее всего автором мелодии — а она довольно проста — был тоже он. Предполагаемый к исполнению текст — Il diavolo non burla, non burla, что в переводе с итальянского означает: Дьявол не шутит, не шутит! Прямо-таки девиз сегодняшнего светлого праздника Хэллоуина! По ссылке внизу можно послушать одно из решений канона. Оно довольно простое и складное, хотя, судя по всему, не вполне верное. Обратить внимание нужно на две вещи: 1) в мелодическом движении можно распознать тритон (си–фа), с незапамятных времён именуемый монахами «дьяволом в музыке» (diabolus in musica); 2) буква s. над нотой соль — не s. вовсе, а «отражение» цифры 2, а это может указывать на то, что мелодию надо исполнять в «ракоходе», т. е. от конца к началу (canon cancrizans). В таком случае противоположно направленные голоса канона приобретают дополнительный символизм, ведь намерения дьявола «на 180 градусов» противоречат божественному замыслу! Картина была создана в 30-х годах XVII века. Существует гипотеза, что автором её был не Питер, а его брат. Ныне картина хранится в Нью-Йорке, в одном из частных собраний (The Leiden Collection).