Сегодня расскажу о своём реальном материнстве с погодками без фильтров и красивых картинок, вот так, как это было на самом деле, со страхом, усталостью и постоянным ощущением, что я что-то делаю не так. Моя старшая дочь родилась, когда мне было 32 года, я была взрослой, подготовленной, тревожной мамой, прошедшей курсы и прочитавшей книги, и искренне думала, что у меня будет младенец, который лежит в люлечке, спокойно гулит и засыпает рядом со мной. Реальность оказалась совсем другой. Мой младенец не спал вообще, и фразу «спит как младенец» я бы предложила отменить, потому что моя дочь не умела замедляться, не умела засыпать самостоятельно и жила исключительно на моих руках, плача и крича с самого рождения. Она не принимала слинги, не признавала коляску и люльку, а в месяц у меня болела спина между лопаток так, что я думала, что у меня там выросла грыжа, потому что я качала её по два часа подряд, гуляла только на руках и боялась даже идти в поликлинику из-за её бесконечного крика. Дневные сны были только на мне, три-четыре раза в день она спала лёжа на маме, а я в это время читала книги и пыталась понять, что происходит с моим ребёнком и что вообще происходит со мной. Да, у нас был ритуал, тёмная комната, одна и та же песня, одна и та же поза, и да, муж поддерживал и говорил, что можно отойти, но когда у тебя разрывается сердце от плача собственного ребёнка, рациональность выключается, и ты просто не можешь оставить его. Когда родилась младшая, старшую буквально прорвало, и это был год бесконечных истерик, агрессии и протестов, а мы в тот момент жили в иммиграции, муж часто был в командировках, и я фактически одна находилась в вакууме с двумя детьми, один из которых постоянно пытался причинить вред другому. Я не строила карьеру, не развивала блог и не занималась собой, я просто обеспечивала безопасность и по пять часов гуляла на площадках, чтобы старшую хоть как-то выбегать и снизить напряжение. И в какой-то момент у меня начали появляться мысли, что с ребёнком что-то не так, что она какая-то «слишком сложная», «слишком неуправляемая», и именно тогда я начала глубоко изучать нервную систему, кризисы, сенситивные периоды и то, как среда влияет на устойчивость ребёнка. Я поняла, что единственное, что я могу сделать, это выстроить понятную систему: чёткий режим, последовательность, железобетонное нет, если это нет, и обязательные требования, которые формируют опору. Это не был быстрый путь, это формировалось к трём годам, через огромное количество фрустраций, слёз и протестов, которые я не сглаживала и не убирала, потому что понимала, что если я в этот момент начну спасать её от каждой эмоции, я просто не выдержу сама. В сад в три года я её не отдала, потому что видела, что она не готова, ей нужен был ещё один год со мной, чтобы переварить рождение сестры и выйти из отторжения, которое длилось восемь месяцев, в течение которых я буквально жила в режиме постоянного контроля за безопасностью. Сейчас ей 4,5 года, она полгода в американском саду, адаптация прошла спокойно, её хвалят за поведение и самостоятельность, и нам предложили класс Gifted and Talented при школе, потому что она идёт с опережением программы. И когда я смотрю на неё сейчас, я понимаю, что её нервная система по типу остаётся реактивной, но среда, границы и навыки саморегуляции сделали её устойчивой, потому что она умеет быстро восстанавливаться, умеет принимать требования и умеет идти дальше после неудач. ❗️Мой главный вывод простой и, возможно, не самый удобный. Устойчивость не формируется через избегание слёз, через страх поставить границу или через попытку стелить соломку везде, где только можно, потому что истерики будут в любом случае, фрустрация будет в любом случае, и вопрос всегда только один способен ли взрослый выдержать это и провести ребёнка через этот процесс. Сильная нервная система формируется не отсутствием слёз, а реакциями взрослого, который способен оставаться опорой.