Власть знала о заговоре, но долго играла с будущими декабристами в кошки-мышки. Первый удар был нанесен по Южному обществу – аресты его членов были произведены еще до Восстания на Сенатской (Петровской) площади. Во многом благодаря доносчикам. Одним из самых известных был рожденный в Англии Джон Шервуд, ставший в России Иваном. Его отец, механик, был приглашен в Россию в 1800-м на работу на Александровском заводе в Петербурге. На тот момент Джону-Ивану было 2 года. В конце 1823-го стал доверенным лицом активиста Южного общества Федора Вадковского – ближайшего соратника Пестеля. Выдал и его, и Пестеля. Сначала лейб-медику Виллие, потом Аракчееву и, наконец, во время личной беседы императору Александру I. Тот поручил Шервуду еще больше втереться в доверие к заговорщикам и предоставить доказательства подготовки к бунту. Но сам царь никаких действий не предпринял, хотя не раз намекал близким ко двору бунтовщикам, например, Волконскому, служившему на юге, что в Зимнем дворце все известно. Однако перед самой смертью император дал-таки поручение – «содействовать Шервуду в дальнейшем открытии заговора и для арестования сообщников этого дела». Потом на следствии Шервуд так объяснял свои действия: «Я любил блаженной памяти покойного императора Александра I не по одной преданности, как к царю, но как к императору, который сделал много добра отцу моему». Со смертью Александра I события развивались стремительно. После доносов Шервуда были арестованы Пестель и Вадковский – по сути Южное общество было обезглавлено еще до решительного выступления. Итог – изменение фамилии самого доносчика. 1 апреля 1826 года новый царь Николай I указом Сенату «в ознаменование особенного благоволения нашего и признательности к отличному подвигу, оказанному против злоумышленников, посягавших на спокойствие, благосостояние государства и на самую жизнь блаженные памяти государя императора Александра I» высочайше повелел ему впредь именоваться «Шервуд-Верный». Был даже создан герб Шервуда: в верхней части щита – вензель Александра I в сиянии и под двуглавым орлом, в нижней части щита – рука из облаков со сложенными для присяги пальцами. Друзья если не презирали, то насмехались над Шервудом. Его называли Шервуд-Скверный или Фиделька (так нарицательно называли любую комнатную собачку в дореволюционной России). Друзья оправдывали доносчика, но в конце концов он сам показал, что доносительство было не случайностью и доказательством преданности, а едва ли не выгодной профессией. Уже будучи полковником Шервуд-Верный написал очередной донос. Ложный. В итоге – семь лет просидел в тюрьме. Потом еще пять лет жил под надзором. Пытался оправдаться в незаконченных мемуарах «Исповедь Ш.». Немногие ему поверили. Его могила утрачена. Помнят его немногие – доносчики, пусть и оправдывающие себя высокими целями, не в чести. Даже у тех, кому предназначались доносы.