17 августа 1822-го из Кронштадта к берегам Аляски вышел парусный фрегат «Крейсер». Им командовал один из первооткрывателей Антарктиды, тогда капитан второго ранга Михаил Лазарев. Корабль был срочно отправлен в порт Новоархангельск, защита коего с моря трещала по швам – в регионе активизировались контрабандисты, и эти российские земли в Америке нуждались в защите. Неслучайно перед отплытием штатные тридцать шесть пушек заменили сорока четырьмя карронадами с кремнёвыми замками – орудиями легкими, скорострельными, точными и простыми в обслуживании. В команде было много примечательных личностей. Мичман Нахимов – будущий флотоводец и герой обороны Севастополя, гардемарин Спицын – будущий адмирал, доктор Алиман – будущий главный врач Черноморского флота, и мичман Завалишин – в будущем участник декабристского движения, оставивший огромное мемуарное наследие и умерший в 1892-м последним из декабристов. Дмитрий Завалишин был один из лучших выпускников морского кадетского корпуса. Об участии в кругосветке на «Крейсере» он оставил воспоминания. Штормы едва не погубили корабль. Вот, что писал Завалишин о столкновении с рифом на пути к Таити: «Когда в Ситхе разгрузили фрегат, то в носовой части найден был кусок коралла, который, пробивши наружную обшивку, сломался и заткнул собою пробоину. Но, будь риф сколько-нибудь обширнее, фрегат неминуемо разбился бы». Сам мичман был одержим не только службой – человек мыслящий, он видел все беды абсолютной монархии. Во время стоянки в Портсмуте Завалишина послали в Лондон для закупки инструментов. Оттуда будущий декабрист отправил письмо Александру Первому, где изложил идею создания организации «Орден восстановления» из лучших граждан, которые будут содействовать справедливости в обществе. Когда Завалишин вернулся в Петербург посуху из Америки через Сибирь – говорят, его вызввали в столицу до окончания кругосветки по велению царя, мичману передали, что государь находит идею Ордена восстановления увлекательной, но неудобоисполнимой. Тогда Завалишин переписал устав в республиканском духе и сблизился с Кондратием Рылеевым, который привлек его к работе Русско-американской кампании, где сам служил правителем канцелярии, а потом и Северного тайного общества.