А если и вправду она существует, та сфера хрустальная общей мечты, в которой умершие смотрят и видят, как под облаками, под толщею неба, по узким дорожкам несутся машинки, из дома куда-то идут человечки, и этак то снег, то весна и цветы. Вокзалы, базары и аэропорты, причуды рекламы, огни городов И в небе притихшая Софья Толстая, бессмертного тома страницы листая, бессчетные строки к губам прижимая, все думает, думает, не понимая значенья простых и обыденных слов: --------------------------------- Он нужен для того места, которое ожидает его, и потому, почти независимо от его воли и несмотря на его нерешительность, на отсутствие плана, на все ошибки, которые он делает, он втягивается в заговор, имеющий целью овладение властью, и заговор увенчивается успехом. Его вталкивают в заседание правителей. Испуганный, он хочет бежать, считая себя погибшим; притворяется, что падает в обморок; говорит бессмысленные вещи, которые должны бы погубить его. Но правители Франции, прежде сметливые и гордые, теперь, чувствуя, что роль их сыграна, смущены еще более, чем он, говорят не те слова, которые им нужно бы было говорить, для того чтоб удержать власть и погубить его. Случайность, миллионы случайностей дают ему власть и все люди, как бы сговорившись, содействуют утверждению этой власти. Случайности делают характеры тогдашних правителей Франции, подчиняющимися ему; случайности делают характер Павла I, признающего его власть; случайность делает против него заговор, не только не вредящий ему, но утверждающий его власть. Случайность посылает ему в руки Энгиенского и нечаянно заставляет его убить, тем самым, сильнее всех других средств, убеждая толпу, что он имеет право, так как он имеет силу. Случайность делает то, что он напрягает все силы на экспедицию в Англию, которая, очевидно, погубила бы его, и никогда не исполняет этого намерения, а нечаянно нападает на Мака с австрийцами, которые сдаются без сражения. Случайность и гениальность дают ему победу под Аустерлицем, и случайно все люди, не только французы, но и вся Европа, за исключением Англии, которая и не примет участия в имеющих совершиться событиях, все люди, несмотря на прежний ужас и отвращение к его преступлениям, теперь признают за ним его власть, название, которое он себе дал, и его идеал величия и славы, который кажется всем чем-то прекрасным и разумным. ----------------------------- И видит, как там, в пустоте суесловья, где шепчут периоды, словно хвощи, где деепричастий бредет поголовье, где мысли о вечном с чернильною кровью, где куклы безносые с детской любовью крадут ее время, как тати в нощи, слагаются льдинки в унылую вечность, обрывки романов - игра соцсетей, и истин пустых розоватая млечность, и психологический точный рисунок, и дым паровоза с табашною вонью, и плюш на диванах глубоких экспертов, и спутницы гения посох дорожный, попреки и распри, болезни детей, и руки прозрачные нервно сжимая, она вытирает сухие глаза... А там Гумилев на звенящем трамвае, и клейких листочков зеленое счастье, и шепот, и трели, и робость дыханья, и сжатые нивы, и голые рощи, и гекатонхейры, амуры, психеи, и бьет в барабан неживой Свинюхаев, и по калидору бескрайнего поля уходит в закат отставная коза.