Nota bene Уходить нужно быстро, не оборачиваясь, тихой сапой, гепардом на мягких лапах, сном наяву. Уходить, пока еще не настала точка невозрата, когда бесконечно долгие то ли праздничные, то ли поминальные прощания увлекают тебя, обутого и одетого, на пороге (ещё по одной?), неловкого и несуразного – одним словом уже никакущщщего – в средневековую пляску. Вот тогда-то все и случается. Тогда пьяненьким тихим голосом кто-нибудь почти случайно из полутьмы бросит: «А помнишь...» – и пути обратно уже не будет. Из заляпанного пальцами зеркала трюмо в тесном коридорчике на тебя со знакомым прищуром взглянет ностальгия, и живот сведет от набегающих волнами вопросов в сослагательном наклонении. А ностальгия – не обрывок прошлого: она страшней и хитрей, потому что помнит только невозвратное и непережитое. Помнит котенка, которого ты притащила в семь лет с улицы – грязного, блохастого, а глазки голубые-голубые – и которого папа не разрешил оставить. Был бы у тебя такой кот... – дальше и сама знаешь. Живот крутит и вертит – то ли огурцы в салате были паршивые, то ли стоило тогда всё-таки собрать один чемодан и с билетом в один конец pour Paris pour travailler dans une boulangerie и тогда бы... Бесконечное свербящее мозг бы: если бы говорила маме каждый день, что любишь, пока она это слышит, если бы не побоялась завести собаку, боясь встречи с неизбежным, если бы выбрала быть собой, а не надежной и стабильной. В туманном отражении грязного зеркала проплывают мириады непременно счастливой жизни, которая не случилась: обнимающие тебя сотни рук, извивающиеся в счастливой ухмылке губы с размазанной помадой и глаза – голубые-голубые. Нечленораздельные завывания – напилася я пьяна, не дойду я дому – рикошетят от стен прямо в становящиеся ватными ноги. Дойти до дома и правда уже не получится, ведь непонятно, где он этот дом и есть ли он вообще. И как вызвать такси в место, которого нет на карте? Потому что теперь уже точно пора: огурцы, черт их подери. Но ты уже увязла по самое не балуй в этих пьяненьких улыбках, тягучих сальных разговорах, бьющем по ушам молчании. А дальше знаешь что? Дальше ведь только хуже – разговоры о политике и о боге – и ничего не станет как прежде. Так что прошу: уходи, пока не поздно, или все, что тебе было дорого, рискует под звон пустых бутылок превратиться в осколки старого зеркала.