Староновогоднее Среди неубранных ёлок и недогоревших гирлянд, среди разорванной упаковочной бумаги и несгоревших бенгальских вновь и вновь каждый год вырастаешь ты – смешной, заспанный, неотёсанный. Всё старое уже сбылось, а новое ещё не успело задуматься, загадаться, превратиться в порыв, способный своей силой свернуть горы и перебороздить океаны. Ночь всё ещё слишком длинна и темна, но даже в её мраке виден предательский блеск фантиков от съеденных конфет и залетевших под диван конфетти, как в песне Uma2rman, где-то опять салют, и далёким эхом продолжают отдаваться звуки присланных родственниками – настолько дальними, что невозможно на одном вдохе произнести, сколькоюродными они тебе приходятся – смешных и дурацких открыток в Viber. Ты вылупился из своей скорлупы, но ещё не окреп, не оброс новой бронёй, не построил планов: страшно сказать о задуманном вслух, страшно выйти в эту оглушительную новую старую жизнь. Заметаемый снегом ты стоишь в начале времён, уже осмелевший, но ещё слишком хрупкий, чтобы бросаться в январи и феврали, торопиться, догонять жизнь, которая всегда на шаг впереди, которая всегда первой бросает в тебя холодный снежок и будто бы кричит: «Догоня-я-яй», – и крик этот мячиком отскакивает от стен многоэтажек и летит всё выше и выше – не поймать, не ухватить, не обуздать. Как жить в этом обезоруживающем, сбивающем дыхание, набирающем обороты времени? Как справиться с лавиной из мечтаний и страхов сейчас, когда ты ещё ни богу свечка ни чёрту кочерга? Как снова прорасти сквозь вьюгу и морозы, прорваться в жизнь, влиться в её бьющие ключом струи, стать новым, оставаясь собой? Затаись, как затаился, провожая свой старый и начиная новый под звон бокалов и счастливый смех, когда куранты размеренно и неспешно отбивали дюжину раз. Если время не торопить, оно придёт с мешком мандаринов наперевес под извечного Таривердиева. Обязательно придёт.