Спустя 10 дней с отключения интернета в Иране, сайт Zoomit предложил своим читателям рассказать в комментариях, как они переживают эти дни. Ниже приведу несколько комментариев. На мой взгляд, международные перебои в работе интернета — это лишь один аспект проблемы. Более фундаментальный аспект — это система «белых списков», которая сейчас внедряется и формируется. Действительно, интернет на некоторое время отключается, а затем снова подключается, но в прошлых отключениях это часто происходило из-за давления со стороны государственных компаний, стремящихся удовлетворить свои потребности. Эти компании нуждаются в интернете для обновления программного обеспечения и выполнения важных задач и т. д., что теперь обеспечивается созданием «белых списков». К сожалению, тем временем потребности и запросы населения часто не ставятся в приоритет. Другими словами, снизив давление со стороны государственных компаний, правительство теперь позволяет игнорировать проблему доступа населения к интернету и его потребности. По этой причине я считаю маловероятным, что интернет будет восстановлен для населения в ближайшее время. Интересно, что Джади предсказал несколько лет назад: проблема не в отключении интернета, а в том, что он становится черным и белым. Джади - иранский программист и подкастер Я отстал в работе, жизни и учебе, и это ничто по сравнению с потерями, которые понесли другие. Не говоря уже о страданиях 12 x 1000 человек. Я чувствую себя гражданином Советского Союза в 1960 году. Город кажется совершенно мертвым. Мы ничего не знаем о других городах, о наших учителях, одноклассниках, семье, друзьях и т.д. И я не могу поверить, прошло всего лишь 12 дней, ощущается гораздо больше. Блокировка изменилась в точности до наоборот. До 8 января у нас был так называемый черный список (сайты, к которым мы не могли получить доступ с иранского IP-адреса), а теперь у нас белый список; Например, Google (причем только поисковик) находится в белом списке, или для некоторых — чат GPT. И это очень, очень, очень, очень горько… И этой истории не видно конца... К счастью, моя работа никак не была связана с интернетом. Но моя учёба, времяпрепровождение, обучение и общение с другими людьми были тесно связаны с интернетом… Уже почти две недели я не могу учиться, не могу ни с кем связаться, моя подруга за границей, я не знаю, что она думает, и это не считая того, что было и раньше и происходит и сейчас. Я молод, у меня было много надежд, но я постепенно теряю их, как и семью, которую я потерял… Моё сердце болит за других, я не знаю, что могу сделать для других, для тех, кто скорбит, для тех, у кого больше нет хлеба… Я просто надеюсь, что это скоро закончится, чтобы мы смогли взяться за другие наши проблемы... Ущерб? Говорят об ущербе, когда еще что-то осталось. Мы практически уничтожены, в наших телах не осталось души. Мы превратились в кучу движущихся трупов. Как будто ваши руки, ноги, губы и рот связаны, вокруг вас куча клоунов, которые издеваются над вами и рассказывают безвкусные анекдоты, а вы просто смотрите, не имея возможности реагировать или даже выразить простой протест, и страдаете. Что я могу сказать? Что протестую? Кто меня послушает? Когда говорят вам: «Это было ради безопасности». Что еще можно сказать? Безопасность? Разве безопасность — это только отсутствие краж, убийств и грабежей? А разве у нас есть экономическая безопасность? Психологическая безопасность, которую мы полностью потеряли? (Не говоря уже о том, что даже наша жизнь не в безопасности.) Когда мечта молодого человека — умереть или уехать, никакая идеология или ценности больше не имеют смысла. Никакая жизнь больше не имеет смысла. Если бы только у меня была другая жизнь, если бы только я родился не здесь, если бы только я быстрее умер.