Может показаться, что это какое-то возмутительное нововведение, но на самом деле винить/благодарить тут нужно ещё императора Мэйдзи, с лёгкой руки которого со второй половины XIX века в Японию полился поток западных товаров и концепций, а вместе с ним и слов, которыми эти товары и концепции назывались — «кафе», «пиво», «помидоры», «веранда», «инфлюэнца», «железная дорога». Поскольку хайку живой жанр, он отразил изменения, которые произошли в жизни японцев: очень быстро начали появляться поэтические зарисовки, в которых лирический герой сидел не у старого пруда под кваканье лягушек, а на террасе с чашечкой кофе под звуки проходящего поезда (или там же умирал от испанки). Но если слова «холера», «рельсы» или «газовая плита» не имеют чёткой привязки к сезону, «рождественская ёлка» или «пасхальные яйца» совершенно точно указывают на конкретное время года — ровно так же, как на это указывают атрибуты японского Нового года или Танабаты. Если поэт пишет хайку про то, как он никак не может выбирать шоколад или не решается его подарить, совершенно очевидно, что действие происходит 14 февраля. «Шоколад» превращается в киго наравне с традиционными сакурой и красным клёном. Ещё один неожиданный пример заимствованного сезонного слова — «регби». Слово «регби» в хайку считается указанием на зиму. Почему? Главные матчи высшей лиги традиционно играются зимой, поэтому регби превращается в символ сезона, наравне с ростками бамбука под шапкой снега способный передать уникальное зимнее настроение. Такое вот интересное сочетание традиционной культуры с современностью, где место природы в сезонном цикле всё сильнее занимают культурные символы: люди узнают о приходе осени не по цвету листьев, а по обновлению меню в Starbucks (Pumpkin Spice Latte, кстати, хорошее киго). И это не только про японцев. Вот знаете ли вы, например, какой месяц должно было бы символизировать цветение распространённого в Восточной Европе орляка? Спойлер: никакой, это папоротник.