Астанинские записки, часть 2 Ничего не могу с собой поделать - в съемную квартиру в Астане в первую очередь была приобретена настольная лампа, белая, на пружинках - рифмующаяся в моем миллениальском сознании со старым добрым анимированным логотипом пиксар. Затем - красивый и большой чайник-заварник. Я, которая чай пьет только когда болею или когда ужасно устала, непременно должна выпить чая заваренного, а не пакетированного, поэтому однажды заваренный чайник должен смиренно ждать своего часа в холодильнике рядом с клубничным вареньем на такой случай. Усилием воли не стала брать тут икеевский белый квадратный стеллаж под книжки, 3 из которых я таки не удержалась и сунула в ограниченный по весу багаж при переезде. На месте умудрилась разжиться еще одной, плюс мои распечатки и методички, которые я генерирую для работы со скоростью бешеного принтера. Короче, еле удержалась я от того, чтобы разместить зародыш своей астанинской библиотеки на вновь приобретенном стеллаже. Пока растущая стопка умещается в углу стола. Сложнее было отказаться от покупки ковровой дорожки на холодный астанинский балкон. Я испытываю необъяснимую тягу к паласам, безворсовым коврам и - временами - к гобеленам. Рецепт моего идеального вечера: я сижу в мягком диване, листаю олэикс, и на просторах платформы охочусь за паласами 60-70х годов, желательно гдровскими в стиле букле. Мимоходом я любуюсь и добавляю в избранное трюмо, буфеты, кресла и особенно конторки тех же времен, мечтая о большом доме, в котором я смогу всех этих красавцев разместить. Свое пристрастие к мебели прошлого века я логически объясняю так: 50 лет простояло, еще 50 простоит. Но внутри я знаю, что это просто страсть, и, возможно, отголоски каких-нибудь детских травм Так вот, про паласы. В своей алматинский квартирке я уже придумала, что одного такого ранее добытого красного немецкого красавца я размещу на стене (да, у меня будет палас на стене, и что вы мне сделаете?), а на пол вместо него я уже нашла другой советский зеленый экземпляр, который идеально оттенит мои такие же старые румынские кресла в изумрудной обивке. Говорю же, ничего не могу с собою поделать, держите меня семеро. Но в Астане я все-таки в аренде, в другом городе, еще есть риск испытательный срок не пройти - все же корпорация, а я, скажем так, не самый классический руководитель. Поэтому пока держусь Но настольная лампа - это святое. Мой дорогой друг и коллега Альберт Тютин и его прекрасная супруга, а также с десяток коллег, которые оказались с нами посреди почти заповедной зоны в северном Таджикистане, не дадут мне соврать. Я вероломно произвела обыск почти в каждого номера нашей небольшой гостиницы в поиске переносной лампы, и под конец с очень довольным видом добытчицы притащила аж целый и, что немаловажно, работающий торшер на нашу импровизированную вечеринку посреди весьма деловой конференции. Так уж я устроена: без солнечного света мне не просыпается, а без теплого точечного теплого света не расслабляется - так что первым делом в астанинской (мак упрямо правит на сатанинскую) квартирке была проверена солярность, а затем приобретена настольная лампа. Сейчас немного сориентируюсь на новом месте и в сториз снова будут тренировки, счет недель в году, а может и о работе, и о планировании и обо всем таком. А пока рассказываю о таких, казалось бы неважных, но очень важных мелочах. Я же вообще нещадно себя ругаю эти недели: забросила инсту совсем, тренировки еще не восстановила в этих переездах, сон сбился на фоне всякого нового. Еще ничего не готовлю тут, потому что некому (дочь буду перевозить во время каникул), а готовить в сиротской кастрюльке на 1,5 литра, которая ждала меня в съемной квартирке, считаю издевательством. Похоже, что следующей покупкой будет казан Но теперь есть причина возвращаться сюда из бурлящего офиса - к настольной уютной лампе и своему маку (на работе был выдан крутой hp, который весь такой раскладной и тач). В моем миллениальском сознании теперь этот мак почти что пишущая машинка под теп