«Женландия» Шарлотты Перкинс Гилман (1915) Трое мужчин-первооткрывателей натыкаются на изолированную от внешнего мира страну, уже две тысячи лет населённую только женщинами. К женщинам у этих мужчин отношение разное: для первого они объект завоевания, для второго — поклонения, а третий не западает ни в одну крайность, ни в другую. Поэтому они оценивают одни и те же вещи разными способами и сталкиваются с не совсем одинаковыми проблемами. Открытая ими страна радикально отличается от привычного мира. В ней нет частной собственности, социального расслоения, конфликтов и т. д. Так и хочется запеть голосом Джона Леннона: «No religion too», но нет, религия есть — хотя такая, что почти нет и её. Нет даже мясоедения (место жёстко ограничено, растительной пищи на нём можно культивировать больше). Жизнь там устроена рационально и гармонично, а развитие происходит не из-за борьбы за выживание или власть, а ради заботы о детях (которые рождаются в результате партеногенеза). И всё из-за авторской пресуппозиции, что агрессия — нечто сугубо мужское. Я подозреваю, что «Женландия» — это доведённая до логического конца идея «ангела в доме». Если задача женщины — духовно облагораживать мужчину, потому что от природы она добрее и нравственнее его, то что бы случилось, если бы она перестала от него зависеть и могла бы направить свои силы на что-то другое? Возможно, у неё получилось бы создать идеальное общество. Проблема только в том, что идея «ангела в доме» не отражала реального положения дел, а просто накладывала на женскую агрессию вето, чтобы женщина могла обуздать и мужскую. По крайней мере я так это вижу из своего угла. И мне кажется, чуть более реалистичный вопрос заключается не в том, как социуму от агрессии избавиться (никак?), а в том, как ему научиться проживать её конструктивнее. P. S. Раз об этом зашла речь в двух последних отзывах (на «Фолкнера» Мэри Шелли тоже), я открыла «Ангела в доме» Нины Ауэрбах. Далеко не продвинулась. Это похоже на кринжовый литвед из «Обладать», и похоже тем больше, что начало посвящено русалкам. Байетт опубликовала свою книгу через восемь лет после выхода этой, так что даже есть вероятность, что она её читала и держала в уме.