«Фолкнер» Мэри Шелли (1837) Что делать после того, как ты совершил непоправимое? Руперт Фолкнер, ставший виновником гибели своей возлюбленной, чего только не пробует: и покончить с собой (его руку случайно останавливает малышка-сирота Элизабет), и искупить вину заботой о другом существе (тоже об Элизабет), и пуститься в бега (вдвоём они много лет путешествуют по Европе), и попытаться погибнуть за правое дело (в романе им становится греческая борьба за независимость). Но облегчения ничего не приносит, пока судьба не догоняет и не втягивает несчастного в уже спасительный виток страданий. В целом эту историю я читала уже сто раз. Историю о воспитании чувств. Историю о вознаграждённой добродетели. Историю об одомашнивании байронического героя морально безупречной женщиной. Где автор не показывает, а рассказывает — всё время сыпет голословными описаниями. Где персонажи ведут себя так, как их создателю нужно в конкретный момент, и неважно, что это нарушает цельность их характера. Где все отталкивающие герои в нужный момент уходят со сцены, чтобы расчистить дорогу полному хэппи-энду. Я не то чтобы люблю такие сюжеты и романы. Но в них меня привлекают второстепенные мотивы и детали, которые выходят на первый план в каких-то других текстах. Таких мотива в «Фолкнере» два: английские католики и конфликт между честью и законом. В зависимости от требований сюжета католики здесь представлены то как мерзкие, то как вполне приятные люди (которые тем приятнее, чем больше они похожи на англикан и чем меньше жалуют монастыри). В одной сцене тётя-католичка Элизабет сказала, что не любит заговоры, чем очень меня порадовала: католический заговор — одна из тем готической литературы. Правда, немецкой. В английской мне о нём попадалось всего одно произведение — «Тайна моря» Брэма Стокера (1902). Тоже, кстати, из серии переводов Яндекс.Книг. Конфликту чести и закона посвящена вся вторая половина «Фолкнера». Исходя из чего благородного человека лучше наказывать? За честь у Мэри Шелли отвечает протагонист, за закон — антагонист, и такой расклад будто бы намекает, что читатель должен принять сторону чести, но на самом деле нет. Следование закону приносит героям больше блага, чем принесло бы соблюдение чести. В той же «Тайне моря» этот мотив уже центральный, расстановка сил — обратная (за честь — антагонист, за закон — протагонист), а закон превосходит какой-то неписаный сословный кодекс от начала до конца. Из деталей я зацепилась за то, что отличает приёмную дочь Фолкнера от многих викторианских «ангелов в доме», чья задача — духовно облагораживать мужчин. Она получает двойное образование — и женское, и мужское (включая эпичный гран-тур и даже жизнь вблизи от войны). Может, быть подлинным «ангелом в доме» ей позволяет именно это. И в качестве дочери, и в качестве жены. Хотя сюжет долго и безуспешно старается нас убедить, что совместить эти роли в её случае невозможно. Фигура Элизабет превращает роман в утопию любви, где чувства, долг и социальные условности в итоге находят способ ужиться друг с другом. Сильно убедительно она не выглядит, как это обычно и бывает с утопиями, и всё же струну тоски по какому-то более гармоничному миру задевает.