Прямой метод vs грамматический: ложная альтернатива? Периодически волнами телеграма мне выносит очередной виток перепалки сторонников прямого и грамматико-переводного метода при изучении классических языков. Как и многие другие споры, касающиеся методологии, он достаточно бессмысленный с точки зрения, скажем так, прагматики: как кто хочет, так и учит, переспорить другую сторону невозможно и не нужно. Однако бессмыслен он не только по этой причине, но также и в силу самой постановки вопроса, в рамках которой есть два каких-то отдельных закапсулированных в себе метода. Дихотомия эта, как мне кажется, совершенно ложная. Всякий, кто учился и учил в рамках того и другого метода, знает, что они сходятся в ряде ключевых дидактических принципов. Во-первых, обратный перевод — одно из главных упражнений по прорабатыванию и усвоению грамматики и лексики в грамматико-переводном методе — параллелен навыку говорения и ответа на вопросы учителя в прямом методе, то есть выстраивания синтаксически и морфологически правильных предложений. Это не означает, что перевод/композиция и говорение взаимозаменяемы и можно обходиться чем-то одним. Это означает, что два эти навыка во многом полагаются на (и тренируют) схожий набор компетенций, пусть и делают это по-разному: знание форм, понимание синтаксиса, лексический запас. Конечно, чтобы научиться писать как аттический автор, нужно подражать аттическому автору на письме, этого не сделаешь viva voce. Тем не менее говорение учит выстраивать такие синтаксические конструкции, которые по своему строю сопоставимы с материалом сборников упражнений на перевод начального и среднего уровня. А значит, никакой пропасти между методами здесь нет и быть не может. Составители старых гимназических сборников упражнений, кстати, рекомендовали выполнять переводы без подготовки устно с листа — упражнение, которое уже вплотную сближается с прямым методом. Во-вторых, прямой метод часто упрекают в том, что в рамках него не объясняется грамматика. Этот упрек настолько абсурден, что он может исходить только от тех людей, которые слышали что-то об этом методе, но никогда не принимали участия в занятиях. Потому что обучать языку, не объясняя грамматику, невозможно. Синтаксические правила и морфологические парадигмы даются ученикам даже на практико-ориентированных коммуникативных занятиях новыми языками. Да, они даются порционно — и все же непременно даются, и даже самый коммуникативный учебник не обойдется без поурочных грамматических разделов. То же самое касается и прямого метода в древних языках. Знаменитый роузовский A Greek boy at Home идет в качестве практического пособия в паре с его же учебником A First Greek course, откуда учителем должна излагаться грамматика; в Athenaze вся морфология и синтаксис подробно объясняются после каждого урока, что, разумеется, предполагает, что учитель объясняет этот материал на уроке, расписывает парадигмы и т.д., что видел каждый, кому доводилось бывать на занятиях прямым методом, а не только посмотреть на ютубе две минуты видео, как Кристоф Рико заставляет учеников бегать по классу и хватать называемые им предметы. Разумеется, подача грамматики прямым и грамматико-переводным методом разнится: в первом случае она может объясняться сразу на изучаемом языке (а может и на языке-посреднике) и в большей степени полагаться на примеры, во втором формулироваться и записываться в качестве правил. Тем не менее и здесь между ними нет никакой зияющей пропасти: к сожалению, в прямом методе не выучивают правила слияния гласных или употребления оптатива в придаточных предложениях, просто прыгая по классу и распевая песни (хотя, конечно, хотелось бы). Таким образом, это какая-то выдуманная ссора Ивана Ивановича с Иваном Никифоровичем, которым на самом деле нечего делить и которые вообще являются одним человеком, от умственного перенапряжения страдающим раздвоением личности. #linguae