​​Как мы знаем, красота – это понятие относительное ввиду разных вкусов и предпочтений каждого индивида. Такая относительность отображена также и в языке, а точнее в языках, в зависимости от мировоззрения жителей той или иной страны. Выражение князя Мышкина из романа “Идиот” Ф. Достоевского, прожившего безрадостную жизнь, “Красота спасёт мир” берёт начало от учения св. Августина о том, что спасение возможно через pulchritudo Dei (‘красоту Бога’). Маловероятно, чтоб красота понималась средневековым теологом так, как мы её понимаем сегодня. Древнеримского центуриона-красавца ни в коем случае не назвали бы pulcher (‘красивым’), так как это оскорбило бы его не на шутку, ибо он ощущал себя красивым, но в мужском смысле: как formosus (‘красивый, благообразный, стройный’). Так и англичане называют красивого мужчину handsome (с ‘крепкой рукой’, как у центуриона), а красивую женщину — pretty (этимология не ясна), тогда как слово beautiful восходит к латинскому bĕllus (‘приятный, грациозный’). Не случайно испанцы используют прилагательное hermoso, произведённое от приведённого выше лат. formosus, тогда как pulchro означает скорее ‘чистый, незапятнанный’. Они же никогда не скажут про даму, что она hermosa, предпочитая прилагательное linda, которое является производным от латинского limpidus (‘блестящий, чистый, светлый’) либо от древнегерманского lind (‘нежный, мягкий’), объединяя в этом слове два таких качества женщины как ‘нежность’ и ‘яркость’. Немцы пользуются более причудливым словом schön, происходящим от Sonne (‘солнце’), то есть опять-таки от чего-то блестящего, светлого. В Древней Греции, где господствовало представление о том, что прекрасное должно быть также добрым, хорошим, а чтобы быть добрым, оно должно быть полезным (в какой-то мере предвещает идеи утилитаризма). Этому явлению было дано название калокагатия (‘καλοκαγαθία’): подразумевалось, что καλὸς (‘красивое, прекрасное’) должно быть также добрым, полезным (ἀγαθός). Нечто подобное до сих пор сохраняется также и в Италии, где добрая порция спагетти есть как раз отличной, прекрасной порцией (un bel piatto di spaghetti). Стало быть, кое-что является прекрасным не только потому, что нравится, но и потому, что это полезно. Фреска Пьеро делла Франческа “Воскресение Христа” названа О. Хаксли “самой прекрасной живописью в мире”. Это спасло фреску, а с ней и город Сансеполькро, во время II Мировой войны. Британский капитан Э. Кларк прекратил обстрел города, вспомнив эссе Хаксли и его слова об этой красивейшей из работ (к тому же немецкие части уже оставили город)