А вот не хочу больше быть ярким. Буду серым. Сидеть в углу и не отсвечивать. Хотя… Хотя стекло террариума так предательски сияет на солнце, что хочется выпятить левый бок – там у меня изумрудная полоска особенно хороша. Нет, не буду! Я принял решение. Я теперь философ, аскет, отшельник чешуйчатого братства. Серый – цвет мудрости. Серый – цвет камня, на котором сидел тот просветлённый, как его… ну, который под деревом медитировал. Я вот тоже медитирую. Уже полчаса сижу неподвижно на коряге и смотрю в пустоту. Правда, в пустоте этой почему-то материализовался сверчок, и левый глаз мой, совершенно независимо от правого, уже прицелился, и язык сам собой напрягся… Фу! Какое падение! Я же решил быть серым и незаметным. Посетители проходят мимо. «Смотри, мама, ящерица!» – пищит детёныш человеческий. А я не реагирую. Я – камень. Я – серость воплощённая. Я – дзен в чешуе. Хвост, правда, сам собой закрутился в спираль от возмущения. Ящерица! Я – венец эволюционного искусства перевоплощения! Я – живая метафора бытия! Я… Стоп. Серый. Смиренный. Невидимый. Но солнечный зайчик скользит по моему хребту, и рёбра помимо воли наливаются золотом. Предательская плоть! Она не понимает высоких материй. Она хочет сиять, когда душа жаждет аскезы. Хотя… если подумать… серость – это ведь тоже цвет. Тоже форма присутствия. Тоже некое высказывание. Может, я зря?