Я сижу на голом суку, вот уже сотню зим. Моё перо давно утратило блеск, глаз помутнел, но я вижу. Вижу, как люди строят свои дворцы. Психология. Философия. Религия. Три сияющих здания в долине человеческого безумия. Я наблюдала, как люди взращивают их из земли, словно дети, строящие замки из песка у моря, не понимая, что прилив неизбежен. Первый дворец – весь из зеркал. Психология. Войдёшь в него – и увидишь себя в тысяче отражений. Здесь тебе объяснят, «почему» ты такой. Детство, травма, комплексы – всё разложено по полочкам, как внутренности на столе анатома. Красиво. Стерильно. Мёртво. Но люди входят туда и плачут от облегчения: наконец-то я «понимаю» себя! Они не замечают, что зеркала множат только их собственное лицо, а за стеклом – пустота. Второй дворец – из мрамора и воздуха. Философия. Колонны мысли, арки логики, бесконечные коридоры вопросов без ответов. Я любила философов больше других. Они хотя бы признавали, что не знают. Но даже их съедала гордыня – мой вопрос важнее твоего, моя система совершеннее. Кант против Ницше, как два петуха на одном насесте. Я каркала им: дураки, вы строите лестницы в никуда! Но они не слушали старую ворону – кто сказал, что я знаю больше них? Третий дворец – золотой, пылающий. Религия. Здесь не зеркала и не мрамор – здесь огонь. Огонь, что греет и сжигает одновременно. Войдёшь – и тебя обнимут, накормят, дадут смысл. Но попробуй взглянуть в другую сторону, попробуй сказать, что в соседнем храме тоже красиво – они распнут тебя на твоём же кресте сомнений. Я видела, как люди входят в эти дворцы с открытыми сердцами. Как туристы! С восторгом! Какая красота, какая истина! Но стоит им задержаться – и двери закрывают их от другого мира. Незаметно. Мягко. И вот уже психолог смотрит на священника, как на невротика. Философ на психолога – как на недотёпу. Священник на обоих – как на заблудшие души. Противопоставление. Вот яд в крови человечества. «Только наш храм истинный. Только наша терапия работает. Только наша философия логична.» Начало конца. Я поняла за свою долгую жизнь: первый кирпич, положенный в основание системы убеждений, уже содержит её крах. Потому что истина – она не живёт в дворцах. Она живёт в траве между ними. Порой на голой земле. Порой в грязи. В пространстве, где границы размыты. Но люди не выносят неопределённости. Им нужны стены. Крыша. Адрес. Принадлежность. Я больше не залетаю во дворцы. Я сижу на своём мёртвом суку и смотрю, как они сверкают в долине. И каждый день я вижу новых паломников, идущих к блестящим дверям. Иногда мне хочется каркнуть им: не входите! Или входите во все сразу! Но я молчу. Старая ворона знает: они не послушают. Им нужна система. Дом. Имя для своей боли и восторга. Что же остаётся мне? Только наблюдать. Только думать. Только верить.