Влияние, буллинг и неуязвимость Недавно обсуждал со школьной подругой, как у её бабушки проявляется пограничка. И её рассказ на удивление хорошо лёг на мою философию общения с неприятными людьми, с которыми я по долгу работы иногда (редко) вынужден общаться. Ну и на то, как я воспринял деменцию бабушки, которая съела её за какой-то год. Раз это канал про настольные ролевые игры и про мой взгляд на них как человека из образования, начнём издали. Мой паззл сложился из трёх историй. В любимых мною Масках (игре про подростков-супергероев, которые ищут себя и своё место в мире) есть механика Влияния. Работает она так: некоторые персонажи, чьё мнение для тебя важно (например, все взрослые), могут сказать тебе, как устроен мир, кто ты такой или что тебе надо делать. Если согласишься, это поменяет твои характеристики. Не согласишься — надо бросать кубик. При успехе ты выбираешь что-то одно: 💪 сам себе поменяешь характеристики (я лучше знаю, кто я и что мне делать) 🖕 отнимешь влияние (вертел я твоё мнение) 🍗 снимешь дебафф или получаешь опыт (сейчас я вам ПОКАЖУ, кто я) При провале тебе не только характеристики поменяют, но и дебафф навесят. Влияние приходит и уходит, его теряют и получают — такова жизнь подростка. В игре, если хорошо прокачаться, можно навсегда лишить кого-то Влияния на себя — всё равно что навсегда вычеркнуть его из своей жизни. Несколько лет назад, когда я работал в школе, я наткнулся на интересный ролик про травлю: там спикер предлагал модель поведения, в которой жертва травмы сможет стать резильентной (устойчивой) к такому поведению. Автор ролика исходит из позиции: Буллинг корректнее называть не травлей или буллингом, а dominance behavior, или подавляющим поведением Его идея в том, чтобы сломать ожидания, выйти из предлагаемого фрейма взаимодействия, и не играть в игру, которую тебе навязывают. Поначалу у меня были очень смешанные впечатления от его перформанса: мне (и некоторым моим знакомым с опытом травли) это казалось крайне нерабочей концепцией. Я и сейчас не до конца уверен, что она до конца рабочая — как минимум, в ней есть некоторое количество оговорок и нюансов, которые не вместятся в семиминутный ролик, чтобы она стала применима для школы. Но в некоторых ситуациях такая модель поведения — неуязвимости к говорящему — может работать. Мне иногда приходится разговаривать с игроками и студентами, которыми иногда владеют скорее эмоции и аффект, чем что-то ещё другое. В онлайн-школе мне приходилось отрабатывать сложные случаи недовольных родителей, в оффлайн-школе — работать с токсичными коллегами и авторитарным начальством, на улицах городов — отпугивать от групп моих подростков пьяных бомжей. Примерно везде я использовал одну и ту же модель поведения, принцип, которому меня научили на мастерстве педагога. Базовый кейс, который мы отрабатывали, был следующий: в твоём классе есть ученик, чьё поведение нужно скорректировать. Например, он отвлекается. Или не работает. Или делает что-то ещё — но не то, что делать нужно. В этом случае мы применяем интервенцию: напоминаем о правилах и направляем к работе. Например: "Жень, у нас есть правило: мы приступаем к работе сразу. Отложи телефон и вернись к выполнению задания". Конечно же, ученик в ответ начнёт вонять: то ему не то, это ему не это, и вертел он это задание, и не хочет он ничего делать. Его реакцию на наше вмешательство мы называли "вторичное поведение", правило гласит: "вторичное поведение мы тактически игнорируем". Мы не ведёмся на провокацию студента и не вступаем с ним в дискуссию, а идём дальше по своим делам. Потому что скорее всего, он повоняет и сделает то, что мы ему сказали. Эту манеру я перенял в работу с людьми: игнорировать форму, с которой они говорят и работать с содержанием нашей коммуникации — чего хотят они, чего хочу я, в чём проблема, что можно сделать. Вынести за скобки эмоции и их способ оборачивать смысл в слова, стать спокойным и невосприимчивым как Будда. Но чтобы перейти от рабочего инструмента к мировоззрению, нам нужн