Жизнь острее всего ощущается зимой. Ночью, когда выходишь из подъезда, смотришь в черное, незатянутое облаками небо. Близость космоса притягивает черным омутом, холодной пустотой бесконечности. Леденящее ужасом небытия ощущение себя точкой — как же легко этой точке потеряться во льдах. А может весь этот снег — такие же потерявшиеся точки, и их горы — горы переливающихся кристаллов. Ни бесконечность пустот, ни количество потерянных точек не поддается подсчету, структуре, рационализации — и нечем защититься. Зимняя ночь на севере — как колыбель романтизма. Глядя в небо, долго не простоишь — можно только прикоснуться, поставить флаг на северном полюсе человеческого бытия, и скорее обратно, в укрытие, в тепло. Чувство остроты восприятия в холодной тьме смешивается со страхом — околеешь!, — и начисто лишено приторной летней иллюзии, — верхушки айсберга романтизма, — что все будет хорошо. Настоящий романтизм пропитан горечью боли. Только примесь весенних, летних и, в меньшей степени, осенних аномалий жизни позволяет ненадолго забывать о том, что все мы тут — маленькие точки-снежинки в каменной крипте льда. #МастерскаяТрешБарокко *** Работа современного художника из Пекина ZhiYong Jing — Timeless Frame (Граница времени) (2025)