Эпштейновщина Социальные сети переполнены контентом о том, кто упоминается и в каком контексте в материалах Эпштейна. Многие не преминули воспользоваться моментом и сказать: вот, смотрите, нет там ни права, ни демократии, ложь это всё, иначе бы правовые институты сработали, там людей едят и насилуют, а нас ещё журят за нарушение прав человека! Конечно, институты запоздало, но сработали, поскольку это стало известно общественности, и начались судебные процессы, которые будут стоить многим карьеры, свободы и состояния. Следует понимать ключевую разницу между правовыми и неправовыми государствами: если у них в этом замешаны политики, бизнесмены и прочие, но они это делали через частное лицо (Эпштейна), то в авторитарных и тоталитарных государствах это всё делают через гос. структуры. Тайная полиция организует такие мероприятия для господ-властителей (так, все мы знаем об ужасах творившихся в ЦАР времён Бокассы, когда он не только убивал людей, но и ел их, и об этом достоверно знали дипломаты, как французские, так и советские, но об этом молчали, чтобы не портить отношения). Потом действия полиции скрываются, засекречиваются, любые свидетельства и свидетели устраняются. Проблема в том, что даже в случае смены режима многое остаётся засекреченным, чтобы государство не отвечало по искам родственников погибших. Отсюда засекреченные архивы, срок секретности которых постоянно продлевают. Заметьте, что почти все страны, вошедшие в ЕС, предусмотрели компенсации жертвам коммунистических режимов. Если Чехия, Польша, Венгрия и страны Балтии предусмотрели компенсации, включая возврат имущества, ещё в 1991-1993, то в Румынии процесс затянулся аж до 2010 года, и возврат имущества не предусмотрен. Преступления Чаушеску и секуритате остаются до конца не раскрыты, впрочем, как и многих других режимов. Единственным решением такой проблемы в демократиях является постоянная сменяемость власти, отсутствие иммунитета за деятельность на посту, а также сокращение разрыва в доходах, когда он достигает сотни и тысячи раз, само собой разумеющимся становится то, что триллионеры перестают воспринимать других людей как равных себе индивидов, а значит, с ними можно делать как с крепостными всё, что угодно.