Утром пришли дочери. Сами. Без звонков, без писем. Просто пришли — кто с детьми, кто с гостинцами, кто просто так. Сели вокруг стола, и Берегиня вдруг заметила, что в волосах старшей уже тоже серебро. И у средней — первая седая прядь, тонкая, как нить. — Мама, — сказала старшая. — Расскажи сказку. Ту, про лес и про пепел. Берегиня посмотрела на очаг, на свои руки, на Книгу, которая лежала на полке, и покачала головой. — Нет, дочка. Теперь ты рассказывай. А я послушаю. И старшая начала. Она рассказывала не про лес и не про пепел. Она рассказывала про свою жизнь — про усталость, про страхи, про маленькие победы. И Берегиня слушала и видела: нить тянется. Не та, что она сплела в лесу, а та, что всегда была. Просто теперь она её видела яснее. Вечером, когда все разошлись, она вышла на крыльцо. Река несла свои воды мимо избы, и в воде отражалась женщина — цельная, сильная, с улыбкой, что рождает миры. — Иди, — шепнула она ветру. — Плети свою сказку. Ветер унёс её слова дальше, к другим избам, к другим женщинам, к другим очагам. А в избе у излучины реки горел огонь. Он больше не гас.