«Поверьте, Вы не хотите жить в мире, где у полиции есть полномочия для полной превенции преступлений» или о германском антиотмывочном законодательстве Фраза, хорошо запомнившаяся мне и вынесенная в заголовок заметки, всегда была мне близка; но после моего некоторого погружения в… <тяжёлый вздох>… германское антиотмывочное законодательство я убедился, насколько же прав человек, который однажды в разговоре со мной эту фразу произнёс. Речь конкретно про § 16a Geldwäschegesetz (GwG). Этот параграф: (1) запрещает приобретать недвижимость в Германии и участие в обществах, которые косвенно или прямо владеют ею, на наличные деньги, криптовалюту, золото, платину, благородные металлы; (2) обязывает стороны таких сделок представлять нотариусу доказательства (!) того, что сделка была исполнена не в форме данных активов, в т.ч. когда платёж происходит после заключения договора. Невозможно спорить с тем, что какую-то превенцию подобные меры обеспечивают. Но соразмерны ли эти меры? Может ли такое грубое нарушение нормального порядка жизни быть оправдано превенцией легализации преступных доходов – преступления ненасильственного? § 16a GwG лишает всех граждан свободного выбора способов расчёта и вынуждает их пользоваться банковскими услугами, далеко не бесплатными. Одновременно с этим § 16a GwG снижает ценность тех активов, которыми он запрещает пользоваться. Всегда можно сказать, что это ради общественного блага, ради поддержания правопорядка, ради борьбы с преступностью; и честные люди вообще не пользуются наличными деньгами и тем более не покупают недвижимость за золото. Но нельзя не заметить, что все такие меры в конце концов умаляют личную свободу; не только конкретную свободу пользоваться наличными деньгами и другими объектами из § 16a GwG, но и общую свободу личности, знание человека, что он принадлежит самому себе, а не является простым объектом административного управления и пристального контроля, чья жизнь должна быть устроена правительством оптимальным для решения отдельных регуляторных задач образом; «die Würde des Menschen… zu achten und zu schützen ist Verpflichtung aller staatlichen Gewalt», – говорится в самой первой статье Основного закона Германии. Нормы, вроде § 16a GwG, довольно «тихие». В них нет яркого политического подтекста, они не устанавливают однопартийную систему, не наделяют чрезвычайными полномочиями главу государства «для спасения Отечества», не объявляют никого врагами нации. Вместе с тем, эти «тихие» нормы, серые и безжизненные, вполне возможно, расправляются со свободой граждан куда эффективнее, чем экстраординарное законодательство. Экстраординарное законодательство рано или поздно отменяется, ведь всем более-менее понятно, что по нему жить невозможно. А вот чтобы отменить такие «тихие» нормы… Это задача почти невыполнимая, т.к. однажды взяв что-то под контроль, государство вряд ли очень легко это отпустит, особенно имея предлоги вроде «борьбы с преступностью». По итогу проблема § 16a GwG и т.п. норм не в том, что они сами по себе настолько же ужасные, как условные законы об экспроприации собственности у классовых врагов, а в том, что они медленно, но верно прокладывают дорогу ко всё новому и новому умалению свободы, сопровождая это благовидными мотивами. Сегодня случился один кризис – мы ввели один § 16a GwG, спустя 15 лет, когда все привыкли к нему, случился другой кризис –&nbsp;и мы ввели другой § 16a GwG, а затем третий, четвёртый и т.д. И каждый раз с благими намерениями, ради поддержания правопорядка, превенции преступлений и т.п. Но в конце концов, что останется после всех § 16a GwG от нашей свободы?