Сохрани и поделись

Характерной особенностью наших окрестностей довоенной и послевоенной поры были керосиновые лавки, или керосинные (без добавления «лавки»), или нефтелавки – называли по-разному. Ближайших было три: на левой стороне Петровско-Разумовского проезда, на Нижней Масловке, в угловом доме, который другим боком выходит на ул. Расковой (раньше – Старая Башиловка), и на Ленинградском шоссе, в левом конце дома напротив Яра (в котором почта, сберкасса и т.д.) Полы в лавках, помнится, были асфальтовые, а прила...

Возвращусь на нашу улицу. Я ведь обещал рассказать, как она приобрела приличный городской вид, да и ещё кое-что вспомнилось. До войны движение транспорта по нашей улице было слабое. Изредка – машины, чаще – лошади, запряженные в телеги или фуры. Поэтому зимой ребятне на улице было раздолье. Большинство катались на санках, а у кого были коньки - на коньках. Или скользили по длинным раскатанным ледяным дорожкам. В местах, где был уклон, демонстрировали элемент высшего класса санной езды. Девочка Т...

Ударенный током Внутренней проводки тогда ещё не делали. Розетки прикрепляли на удобном (чтобы не нагибаться) расстоянии от пола. В школе розетки были даже на лестничных площадках. Когда крышка этой розетки оказывалась разбитой, можно было стать жертвой «потрясающего» сюрприза. Около розетки собирались две группки заговорщиков, человека по два-три. Они составляли живую цепочку от каждого провода: первый прижимал к нему палец, а второй держался за свободную руку первого. Тока при этом ещё никто н...

Ещё один способ сорвать контрольную: лишение класса света (во вторую смену, а если зимой – то и на утренних уроках). До появления ламп дневного света школа освещалась обычными (четыре лампы на класс). Поставив парту на парту, лампы можно было вывернуть, налепить на патрон жеваную промокашку и ввернуть обратно. Пока промокашка была мокрая, лампа продолжала гореть, а когда высыхала, электрическая цепь прерывалась.

Неблагозвучное имя В старых трамваях окна открывались не так, как сейчас – вбок. Нижняя рама поднималась и закреплялась с двух сторон щеколдочками. Так как от тряски рама могла упасть, под каждым окошком привинчено было эмалированное предупреждение: «Не высовываться». А кондуктор ещё прикрикивал: «Уберите руки из окна!» Но однажды кто-то всё-таки пострадал. И трамвая остановился против аптеки, и оттуда прибежали сделать перевязку. Во дворе этой аптеки жили мамина сотрудница Нина Веселова. Её сын...

Яблочный ёжик и другие приключения чернильных принадлежностей Читатель успел заметить, что плавный ход моего рассказа то дополняется чем-то близким теме, то прерывается совсем к теме не относящимся, но вызванным из тёмного угла памяти какой-то ассоциацией. Даже когда это явный пустяк или мелочь, мне уже жаль с этим расстаться, тогда пользуясь авторским произволом, делаю вставки, иногда откровенно притянутое к теме за уши. У читателя, которому такой «бег с препятствиями» не нравится, прошу прощен...

Сегодня день памяти Анатолия Адриановича Павловского, моего любимого дедушки. Спустя год после его ухода в радиопередаче «Встреча с песней» прозвучало письмо Татьяны Николаевны Скорбилиной, в котором она вспоминает их хоровую жизнь. Текст письма и рассказ о дедушке можно прочитать на сайте: https://history.retroportal.ru/vstrecha_s_pesnej_info/vstrecha_s_pesnej_persona_anatoly_adrianovich_pavlovsky_moskva.html

Напротив аптеки, около Дома художников росли какие-то кусты. А рельсы недалеко отсюда поворачивают в сторону Савёловского вокзала. Эти два обстоятельства (кусты и поворот) позволяли озорникам-мальчишка безнаказанно устраивать пугающие звуковые эффекты. Для духовых ружей, считавшихся спортивными, свободно продавались маленькие пистоны в виде крохотной низкой кастрюльки с зеркальной крышечкой ниже краёв. Под крышечкой находился порох. Когда на длинном прямом отрезке пути трамвая ещё не видно, встр...

Больше всего в саду я дружил с мальчиком Ёрой Егоровым. Он стеснялся своего полного имени – Егор: оно в те годы считалось слишком простонародным. Жил он с мамой и сестрой Люсей на Верхней Масловке, в глубине двора, в широком деревянном доме с маленькими окошечками, бывшей конюшне. Посередине во всю длину был коридор, а справа и слева – комнаты, бывшие стойла. Когда человек дверям вели ступени: видимо, полы в стойлах пришлось застелить новыми досками. Было очень тесно: справа из слева по кровати ...