Есть вопросы, которые кажутся детскими, пока не упрёшься в них лбом. Как отличить говно от шоколада, если никогда не видел говна? Речь про то, как мы что-то узнаём, если у нас нет точки отсчёта. И про то, почему наше стремление к чистому знанию разбивается о простую истину: чтобы понять, что такое хорошо, надо хотя бы раз попробовать, что такое плохо. В Торе всё начиналось с Древа познания добра и зла. Запретный плод, который всё-таки съели, — это не про яблоко, кстати. Там вообще не указано, что это было. Может, инжир. Может, гранат. Может, шоколад — кто теперь знает. Важно другое: до этого момента не было категории различения. Змей, получается, оказал человечеству медвежью услугу: он дал нам способность сравнивать. До грехопадения шоколад был просто творением, а говна не существовало в картине мира. После — появилась оппозиция. И вместе с ней — тоска по Эдему, где не надо было выбирать. Первые люди могли бы и не жаловаться. У них хотя бы плод был. А мы тут с коричневыми субстанциями разбираемся. В этом, пожалуй, фундаментальная мерзость познания: мы мыслим бинарностями. Верх — низ, свет — тьма, добро — зло, шоколад — говно. Но бинарность предполагает, что у нас есть опыт обеих сторон. А если одной стороны нет? Если ты всю жизнь ел только шоколад? Тогда твой мир, думается, прекрасен, но беспомощен. Первая же встреча с альтернативой может стать фатальной. Витгенштейн заметил бы, что дело в языке. Мы говорим «шоколад» и «говно», но за этими словами стоит бесконечное разнообразие оттенков и контекстов. Значение слова — это его употребление. Если в вашем племени принято называть «шоколадом» всё, что коричневое и пахнет, то проблема решается просто: нет говна, есть шоколад с разными вкусовыми нюансами. Язык создаёт реальность. Но язык же и врёт. Слова живут своей жизнью и отрываются от вещей. Можно произносить слово «шоколад», слюнявить губы в предвкушении, а на деле жевать нечто, не имеющее к шоколаду никакого отношения. И никто не скажет, потому что все тоже произносят это слово и тоже не знают, о чём говорят. Лингвистический поворот в действии. Буквально. В индийской философии есть концепция майи — иллюзорности мира. И шоколад, и говно — всего лишь временные формы, не имеющие истинной реальности. За ними скрывается безличный Брахман, который не является ни тем, ни другим. Хорошая позиция, если вы собрались в гималайский ашрам. Проблема лишь в том, что даже иллюзорное говно вызывает вполне реальное несварение. Брахман, конечно, един, но желудок об этом не предупреждали. Есть история про царя Соломона, который угрожал разрубить младенца, чтобы определить настоящую мать. Настоящая предпочла отдать ребёнка, лишь бы сохранить ему жизнь. Фальшивая согласилась на расчленение. Соломон создал ситуацию предельного выбора, в которой истина проявилась через поведение. В случае с шоколадом и говном такой трюк не пройдёт. Говно будет лежать молча, шоколад тоже. Придётся пробовать. И уповать на то, что Соломон где-то рядом с салфетками.