Ретриты я веду с 2007 года. Но только в 2020м сложилась та целостная структура, которая буквально питает меня и участников сейчас: соединение хатха-йоги, аюрведы и йоги голоса в пошаговое психосоматическое путешествие к себе настоящим. А началось это с ретрита, на котором я почти каждый день тайком плакала. Гокарна, 2017 год. Группу тогда собрал йога-центр, где я работала. В итоге приехало около 30 человек. Сейчас я понимаю, в каком состоянии тогда была. «Открытые переломы» после развода ещё совсем не зажили. Вина перед сыном. Отчаянная попытка успеть всё — потому что с 2014 года я тащила это «всё» на себе на 97%. К тому моменту я уже была йогатерапевтом — с эпической историей исцеления своей спины ещё в те времена, когда в России о йогатерапии говорили единицы. Я уже копала в сторону психосоматики, потому что поняла: нездоровые отношения, в которых я побывала,— это такая же болезнь, как и межпозвонковая грыжа. И больше я не хочу болеть ею ни в каких отношениях. Я уже была сертифицированным звукотерапевтом, вдохновленной потенциалом йоги голоса, о которой тогда в российских йога-кругах почти никто не знал. И, конечно, из-за истории со своей спиной и большого опыта индивидуальной йогатерапии я очень бережно вела занятия по хатха-йоге. Продумывала каждую последовательность так, чтобы практика действительно оздоравливала и давала ресурс — и физически, и энергетически. Но, как я теперь понимаю, во всей этой искренности и преданности своему пути я не видела группу. А группа была… совсем не моя. Люди ехали на совершенно другое представление о йоге. Им хотелось больше асан. Сложнее. Эффектнее. Дофаминнее. «Юля, наверное, хороший преподаватель йоги голоса, но вот йога у неё — не йога, а ЛФК» — писали потом некоторые в отзывах. Ирония судьбы. У меня образование по ЛФК и реабилитологии, и именно поэтому я как раз очень бдительно отношусь к тому, чтобы не превратить йогу в ЛФК. Даже когда я преподаю йогатерапию будущим преподавателям, я всегда напоминаю о смысле слова «йога»: «союз», «единство», «целостность». Причём именно психосоматическая целостность: психо (душа) + сома (тело). Поэтому для меня практика йоги всегда была именно этим — целостным, психосоматическим подходом к ЖИЗНИ ЧЕЛОВЕКА. Я старалась сделать практику глубже, мягче, целостнее. А люди думали, что это «недо-йога». Отсутствие контакта — и со мной, и между участниками группы — и несоответствие ожиданий реальности рождало огромное напряжение. Я еле вывозила. Ведь страх отвержения был, есть и будет. Это часть человеческой биологии. Поэтому я в режиме «бей-беги» старалась дать ещё больше, впихнуть в лекции побольше и поглубже знаний по аюрведе и йогатерапии. Так я будто защищалась от обесценивания. Не очень эффективно. Сейчас я вспоминаю тот ретрит — и улыбаюсь. Но тогда было совсем не до улыбок. И именно он стал поворотным. После него я решила: я больше не буду вести большие группы, набранные кем-то. Я хочу только глаза в глаза, от сердца к сердцу. Я хочу живого контакта. Я хочу группы, где каждому можно быть любым. И именно тогда начал рождаться тот формат ретритов, который есть сейчас. Где появляется близость. Где люди становятся друзьями. Где тело расслабляется — а голос становится живым. Так часто то, что кажется нашим провалом, на самом деле оказывается точкой, где мы нащупываем связь с собой.