И предпоследнее в этой ветке Продолжим разбираться с качеством объектных отношений при нарциссизме и антисоциальности. При истинном АРЛ объект существует исключительно как функция. Нет горевания по утраченному партнеру, пусть даже эти аффекты относятся к плохо репрезентированному опыту. Соотвественно, потеря объекта не сопровождается депрессивной реакцией и не приводит к антивитальным тенденциям. Антисоциальная личность не направляет агрессию на себя и не переживает крах грандиозности как экзистенциальную катастрофу. Различия проявляются и в других регистрах. Эмпатия устроена по-разному. При АРЛ когнитивная эмпатия сохранна и используется инструментально: антисоциальная личность использует понимание другого для манипуляции. При НРЛ эмпатия дефицитарна иначе: другой не столько используется, сколько не регистрируется, поскольку всё психическое пространство занято грандиозным Self. Антисоциальный видит другого и использует; нарциссический не видит, потому что не вмещает. У нашего пациента присутствуют оба компонента (и интрузивное внедрение и поглощённость собой), что типично для нарциссизма с антисоциальными чертами. Агрессия. При АРЛ она эго-синтонна, садизм переживается как удовольствие и самоцель, деструктивность не сопровождается внутренним конфликтом. При НРЛ агрессия реактивна: нарциссическая ярость возникает в ответ на угрозу грандиозному Self, на переживание неадекватности или унижения. У нашего пациента агрессия обостряется при крахе всемогущего контроля (неудачи на работе, столкновение с неподконтрольной неизбежностью, реакцией на проявление инаковости другого), а не является источником наслаждения. Тревога и аффективный фон. При АРЛ тревога минимальна, аффективные реакции уплощены, не сопровождаются значительным психическим напряжением. При НРЛ за грандиозным фасадом скрываются нарциссическая ранимость и стыд, которые проступают при крахе защит. Эта хрупкость, отсутствующая при АРЛ и порождает нарциссическую депрессию с суицидальностью. Параноидность. При АРЛ выражена: проективная агрессия формирует устойчивое восприятие мира как враждебного. При НРЛ параноидные тенденции умеренны и проявляются преимущественно в ситуации стресса или декомпенсации. У нашего пациента выраженной персекуторной параноидности не обнаружено, что дополнительно исключает злокачественный нарциссизм (в котором параноидные тенденции являются обязательным компонентом по Кернбергу). Параноидность здесь скорее связана с проекцией обесцененных внутренних объектов - "все люди врут, никому нельзя доверять, доверие через подчинение" - и стоит на службе всемогущего контроля. Привязанность. Депрессия и соматизация после разрыва с объектом привязанности. Забота о бывших партнерах. При уточнении способен дифференцировать отношения к разным объектам привязанности. Отношения носят зеркальный характер с элементами идеализации, что характерно для НРЛ, а не для чистой эксплуатации без привязанности при АРЛ. Вина. Нестабильна, маскируется стыдом и интеллектуализацией, но проступает при проянении. То есть за грандиозным фасадом есть уязвимый человек, который появляется, когда его не поддерживают в обесценивании. При АРЛ совесть практически отсутствует, вины нет; при НРЛ Супер-Эго ослаблено, но не разрушено, возможна «показная» мораль, а при ослаблении защит проступает и подлинное переживание вины.