Надежда не кажется мне полезным чувством. Надеяться – значит ожидать благоприятный исход, часто безосновательно. Я вывела формулу «надежда убивает» весной 2022 года, когда казалось что война закончится уже на днях, уже через неделю, не может быть иначе. Но она всё не заканчивалась, а я находилась в состоянии ожидания: «Вот-вот еще немного потерпеть – и всё будет хорошо». Моё тело замерло в спазме. Мысли остановились в ожидании. Я была сконцентрирована на надежде. «Надежда» происходит от старославянского naděti «положить, поставить», что лингвисты трактуют как «то, на что полагаются». Но разумно ли полагаться на пустоту? Надеяться, например, что ты выйграешь миллион долларов в лотерею — и это решит твои проблемы? Надеяться для меня — это как есть воображаемую еду и удивляться, отчего у тебя нет сил. В дохристианскую эпоху надежду видели примерно так же. Один из стоиков Сенека считал, что надежда и страх — это два лица одной страсти, которая захватывает ум воображаемыми исходами. Просто надежда погружает в иллюзию положительного, а страх — отрицательного исхода. Но оба аффекта мешают думать рационально. То же говорит китайский даосизм и индийский буддизм: эти ваши все надежды — это отсутствие ума в настоящем моменте и цепляние за желанные иллюзии. Для меня в надежде слишком много пассивности, что противоречит моему опыту. Полагаться на кого-то — опасно. Мои проблемы чаще всего приходилось решать самой — а если вдруг кто-то приходил на помощь, это было не закономерностью, а исключением, которое не стоит брать в расчет. Война только укрепила этот опыт. Интересно, что для христиан надежда, наоборот, стала добродетелью наряду с верой: и та и та опираются на что-то недоказуемое, что нельзя пощупать и увидеть. Вера в бога не должна искать доказательств его существования, а надеяться — значит полагаться на Его всеблагость. Типа бог говна на лопате не предложит, Фома ты неверующий. Плюс христианской надежды в том, что это состояние души, оптимистично настроенной рай в обмен на активную добродетель. Минус — в том, что христианская надежда очень легко переворачивается снова в пассивную сторону: в терпение. Политики используют эту особенность христианской культуры. Россия, например, во многом держится на терпильской надежде на то, что если потуже затянуть пояса и потерпеть, то всё как минимум не станет хуже. Терпильская надежда — один из пунктов, за который Фридрих Ницше трощил христианскую мораль как «мораль рабов». Есть третий интересный вариант надежды кроме пассивного полагания и веры в благость господа. Это надежда, превращенная из мечтаний о будущем в дисциплинированную практику в настоящем. Йога, буддизм и даже некоторая часть экзистенциальной западной философии разделяет такой подход. Вместо того, чтобы мечтать о просветлении, каждый день стой на одной ноге и смотри в одну точку, не думая о результате, — через 35 лет поговорим. В таком подходе я долго варилась в юности. В итоге у меня свой философский микс, который я проверила 4 годами жизни в ебейшей неопределенности. Вместо надежды на положительный исход или страх негативного я параллельно провожу две интеллектуальные операции: 1 Смотрю на ситуацию так, будто она никогда не изменится. ОКей, теперь это — всё, что у тебя есть и может быть. Некого молить, не на что надеяться и всем плевать, если ты не справишься и сольешь свою жизнь в унылую лужу соплей. Твои действия? Этот подход меня воодушевляет: если не надо искать ничего другого, сожалеть, ждать, — все силы можно пустить на обустройство того, что есть, и рост в нем. 2 Учитываю множественность вариантов развития событий от самых хуевых до самых замечательных. Прикидываю вероятности (они обновляются и корректируются почти каждый день). Дисциплинарно практикую то, что может сильно пригодиться, если варианты реализуются (например, учусь быть более выносливой для хуевых вариантов и развиваю профессиональный английский для хороших). Какой из подходов к надежде вам ближе?