Стив Бико с детства испытывал отвращение к режиму апартеида, который не позволял ему иметь равные права с другими людьми в ЮАР только из-за цвета кожи. Поступив на отделение для темнокожих медицинского факультета Натальского университета в Дурбане, он основал Южноафриканскую студенческую организацию, в ее составе начал привлекать внимание к неравенству и призывать к отмене сегрегации. Еще Бико стал одним из главных идеологов доктрины “черного самосознания”. Его основной тезис состоял в том, что темнокожее население должно само отстаивать свои интересы, а не позволять заниматься этим умеренным белым либералам, робкие требования которых вполне вписывались в картину мира властей. С самого начала общественной деятельности Стив стал врагом государства. Даже на фоне других противников режима он выделялся смелостью и харизмой. Его обсуждали и знали по всей стране люди всех рас, возрастов и профессий. Когда ему закрыли путь в политический мейнстрим, он все равно продолжил проводить собрания и печататься в оппозиционном самиздате. Такая настойчивость не могла не пугать правительство. В 1973-м ему запретили покидать район города Кинг-Уильямс-Таун, где он был прописан, и публично выступать. Он же все равно ездил по стране и общаться с единомышленниками, даже если за этим гарантированно следовали новые аресты. 17 августа 1977-го Стива задержали на блокпосте и обвинили в терроризме. А спустя почти месяц, 14 сентября, министр юстиции, полиции и тюрем Джимми Крюгер объявил, что 30-летний активист скончался в тюрьме после семи дней голодовки. В полицейском рапорте говорилось, что Бико плохо почувствовал себя 7 сентября, но врачи не выявили причин недомогания. 8 сентября Стива перевели в больницу, а 11 сентября – вернули в участок, где он содержался раньше. На протяжении всего этого времени врачи якобы пытались установить, что с ним происходит, а 12 сентября решили транспортировать его Преторию, где он и скончался. Три врача в своих отчетах заявили, будто “на теле задержанного отсутствуют какие-либо аномалии или патологии”, но, как выяснилось позде, в действительности Стив явно подвергался пыткам. В медкарте, данные из которой не вошли в итоговое заключение, упоминались ссадины от наручников на запястьях, несколько тяжелых повреждений мозга, невнятная речь и два сломанных ребра. Несмотря на все это, врачи позволили транспортировать его на расстояние более 1000 километров. Бико чудом пережил саму поездку, но умер почти сразу после прибытия. Сочинив легенду о голодовке, государство попыталось переложить на одного из своих противников вину даже за его собственную смерть. Даже когда под давлением мировой общественности в 1984-м в ЮАР провели разбирательство, по итогам которого врачей признали виновными в халатности, они отделались почти без последствий: одного отстранили на три месяца, другому лишь сделали выговор. Когда апартеид пал, выяснилось, что медики фактически подчинялись спецслужбам. В 1997-м стали известны имена пяти полицейских, которые пытали Бико – по закону об амнистии они тоже избежали наказания. Может показаться, что мученическая смерть Бико была напрасной – ведь после его убийства режим продержался еще 13 лет. Однако многие косвенные признаки указывают на то, что шок от жестокой расправы над ним стал важным фактором, который расшатал систему апартеида. Новость о смерти Бико привлекла по всему миру больше внимания, чем любое из его выступлений. В многих южноафриканских городах состоялись протесты, которые жестоко разгоняли полицейские. Прощание с Бико продлилось пять часов и стало первым в ЮАР событием такого масштаба. Его посетило больше 20 тысяч человек, включая белых. Бико так и не застал развал репрессивного аппарата, с которым боролся. Но его жизнь вдохновила тысячи людей, а его убийство убедило их в том, что начатая им борьба не должна прекращаться. Он посвятил всего себя тому, во что верил, и едва ли изменил бы хоть что-то, даже если бы знал, что с ним случится. Однажды он сказал: “Лучше умереть за идею, ко