https://www.mnr.gov.ru/press/news/intsident_55_ochistnye_sooruzheniya_minprirody_rossii_utverzhdaet_plany_dlya_dostizheniya_normativny/ Отслеживая нелегкий выход из этой непростой ситуации, невозможно не пытаться понять причины этой системной ошибки. А речь идет именно об ошибке системной. И дело далеко не только в воровстве громадных средств, выделенных на проект создания полутора сотен новых очистных сооружений на Волге и в байкальском регионе. Проблема еще и в разрушении наших «водных» компетенций. Случай – типичный. Как французские и американские атомщики после долгого перерыва не смогли нормально сделать атомные станции в начале 21 века (хотя двадцатью годами ранее сроили их в оптовых количествах), так и наш водохозяйственный комплекс, атрофировавшийся после развала Союза, разумеется, не сдюжил выполнение такой задачи, как проектирование и строительство такого количества очистных сооружений. И теперь нужно эти компетенции восстанавливать. Долго и мучительно. В состоянии ли мы это сделать? Казалось бы, тут нет ничего сложного. Как говорят американцы, это – не rocket science. Но на самом деле сложности можно уверенно прогнозировать. С водой вообще у нас проблемы. Привыкли мы, что воды у нас много со всеми вытекающими отсюда последствиями. В том числе и экологическими. Мол, загрязнять водные ресурсы – в этом нет ничего страшного. В результате до сих пор «точечное» загрязнение не измеряют приборами. Загрязнитель не знает и не желает точно знать, что выливается в реку из его трубы, а отчитывается о загрязнении «расчетным» методом. А диффузное загрязнение, которое растет и растет, у нас не только не учитывается. Его даже в законодательстве не удается прописать. С точки зрения закона его у нас нет вообще. Да и с точки зрения климатической у нас с водой проблема. Во всех документах прописано положение о том, что «у Российской Федерации в целом более высокий адаптационный потенциал, который обусловлен … наличием значительных водных ресурсов». Но что означает эта фраза на практике? У нас есть регулярно обновляемая Стратегия научно-технологического развития, утверждаемая Президентом. Последний вариант принят в 2024 году. Кроме того, у нас есть еще и Концепция технологического развития на период до 2030 года, утвержденная Правительством в 2023 году. В обоих документах нет ни слова о воде, о любых водных технологиях. Очень много об «экономике данных», «экономике знаний», «искусственном интеллекте» и так далее. О воде ни слова. В Стратегии дается определение технологического суверенитета. Это – «способность государства создавать и применять наукоемкие технологии, критически важные для обеспечения независимости и конкурентоспособности, и иметь возможность на их основе организовать производство товаров (выполнение работ, оказание услуг) в стратегически значимых сферах деятельности». Очистные сооружения - это наукоемкая технология? Или не очень? Мы должны в технологиях очистки воды сохранять (возобновлять?) технологический суверенитет? Я уж даже не говорю про Концепцию. Она была написана, чтобы сконцентрировать внимание на так называемых «сквозных технологиях». И поскольку на первом месте в списке «сквозных технологий» стоит «искусственный интеллект», то написана сами понимаете кем. В списке фигурируют и «квантовые вычисления» с «квантовыми коммуникациями». И даже «водородные технологии, которые на протяжении нескольких десятков лет точно останутся технологиями нишевыми. Про водные технологии только нет ни слова. Хотя более сквозной технологии, чем вода, придумать трудно. В общем, мы пока витаем в облаках. В свободное от витания время занимаемся форсайтом о грядущем расцвете искусственного интеллекта. Но не надо забывать, что делаем мы это на берегу реки, по которой плывет масса всякой гадости.