Появился новый ООН-овский доклад по воде – Global Water Bankruptcy. Как следует из названия, нашей цивилизации ставится диагноз «водное банкротство». Уже не «водный стресс», не «водный кризис», а именно «водное банкротство». Основания для такого диагноза есть. Многие проблемы с водой в мире уже выглядят нерешаемыми. Пусть даже часть из них на бумаге и могут быть решены. Но на практике страны, бывает, бьются над их решением уже много десятилетий, а дело не движется. Но в целом ухудшение положения с водой отрицать невозможно. Есть и независимые индикаторы этой тенденции. Например, рост числа вооруженных инцидентов из-за дележа водных ресурсов. Я всегда отмечаю «внезапное» возрождение крупных проектов переброски воды, о которых, казалось, уже все забыли. И появление новых проектов межбассейновой переброски там, где их никогда не было. Создание такой инфраструктуры - последний способ решить водные проблемы. И если дело доходит до их рассмотрения или даже создания – значит дело действительно плохо. В последние годы все глобалистские структуры отметились докладами по воде или водными стратегиями. Это – еще один индикатор нарастания кризиса. Если они все дружно начали вникать в суть проблемы, то, значит, важность ее они осознали, начали осваивать матчасть, готовить свои концепции и свои повестки дня. Политика ООН-овской глобалистской группировки понятна с 2023 года, когда ООН провела свою Конференцию по воде, запасы пресной воды были объявлены «глобальным общим благом» (global common good) и были созданы зародыши структур, которые когда-нибудь должны будут управлять этими запасами. Нынешним докладом эта политика продолжается. Только вместо формулировки «глобальный водный кризис» теперь будет использоваться формулировка «глобальное водное банкротство». Для острастки. В последней главе последнего доклада цель ООН-овской группы определена, пусть и самыми политкорректными и туманными формулировками, но вполне ясно – «Развитие новой глобальной водной повестки дня, приведенной в соответствие с водными реалиями Антропоцена и с повышенным статусом в рамках более широкой архитектуры политики ООН». Мы подходим к этому важному отрезку неподготовленными. Это хорошо, что у нас появился проект первой в нашей истории Водной стратегии. Но он очень сырой. Первый блин может получиться комом. При этом массы компетенций нам не хватает. Многие советские компетенции были растеряны. Многие пост-советские так и не были созданы. Чтобы эффективно защищать наши интересы мы должны иметь свои собственные водные технологии во всех секторах. Мы должны уметь добывать воду, очищать воду, транспортировать, экономить, опреснять воду и т.д. И предлагать эти технологии и наши компетенции людям, которые уже страдают от нехватки воды и которые согласно всем ООН-овским докладам будут страдать еще больше. Не абстрактно «продвигать позиции Российской Федерации как государства, обладающего крупнейшими запасами пресной воды в мире» (формулировка из проекта Водной стратегии) , а предлагать конкретную помощь. Криками, что у нас воды – хоть залейся, мы ни чужих проблем не решим, ни своих. А свои водные проблемы тоже нужно решать. Если мы со своими водными проблемами не сможем справиться (а их у нас, как и у всякой индустриальной страны – выше крыши), то позиции наши будут очень слабы. Водный кризис, как и кризис климатический, кризис реальный. Потому их игнорировать нельзя. Если будем игнорировать, то получится, как с климатической повесткой. Набегут новые Чубайсы, Митровы и Юлкины и будут нам навязывать европейские, ООН-овские, американские и всякие другие рецепты решения кризиса. И эти рецепты будут разработаны так, чтобы за наш счет решить проблемы их создателей. Проблемы финансовые, идеологические, геополитические. А мы будем, разве что, огрызаться, говоря, что эти рецепты лукавые и следовать мы им не будем. Но своих рецептов разработать не сможем. И, в конце концов, вынуждены будем взять чужие.