Артем Оганов: «Людей цепляет только талантливое» Что важнее: полностью обезопасить детей или дать им возможность прикоснуться к настоящей науке с яркими экспериментами и разумным риском? Российский химик и материаловед, профессор РАН, заслуженный профессор Сколтеха Артем Оганов — о том, почему школа боится живого эксперимента, как распознать талант и где сегодня в России делается большая наука. Школа, которая учит позавчера Модель преподавания, когда лектор вещает в одну калитку, безнадежно устарела. Даже мощная система, заложенная Августом в основу Римской империи, через 200 лет стала непригодной — наступил кризис III века. А сейчас темпы жизни и перемен несоизмеримо выше — все устаревает гораздо быстрее. Мы ругаем молодежь за клиповое мышление, но если таково нынешнее поколение — нам нужно научиться с ним работать. Мы боимся прихода ИИ, поскольку он делает домашние задания бессмысленными, но вместо страхов и запретов нужно ИИ приручить, сделать его помощником учителя и ученика, особенно в глубинке, где не хватает педагогов. Мы боимся эксперимента — а вдруг ученик выпьет азотную кислоту или сядет голой попой на огонь? Но точно так же можно запретить окна — из них можно выпасть. И дороги — на них, к сожалению, иногда гибнут люди. Страхами и запретами живет общество инфантилов. Без живого эксперимента наукой не заразить. Школа преподносит позавчерашний день науки, а вузовское образование — вчерашний. Современная наука делается в исследовательских институтах и высокотехнологичных компаниях — и надо дать самым мотивированным школьникам доступ к ней. Где искать научные прорывы Российская наука была, есть и будет великой. Посмотрите, например, на лауреатов премии «Вызов»: там ученые, добившиеся реальных прорывов. Эта премия — индикатор живой, актуальной науки. Мы живем в эпоху междисциплинарности. Разделение науки на дисциплины — физику, химию, биологию — достаточно условное, и все чаще работает как прокрустово ложе. Новые знания рождаются на стыках дисциплин, и образование должно стать таким же — гибким, диалоговым, соединенным с реальностью. Только так мы воспитаем творцов. Запрос на справедливость и новых героев В 90-х героями были бизнесмены — таков запрос времени на создание частной экономики. Сейчас этот этап позади, общество ищет других кумиров — творцов, создающих науку, технологии, культуру. И одновременно растет запрос на справедливость. Справедливость — когда побеждает правый, даже слабый. Несправедливость — когда торжествует право кошелька, происхождения, связей или грубой силы. Отказ в правах слабым рубит сук, на котором сидят сильные. В науке это особенно остро, так как есть объективная истина: в споре двух исследователей рано или поздно станет понятно, кто прав. Мне не нравится идея, что все мальчики должны мечтать стать космонавтами, как в СССР. Люди должны мечтать о разном. Нам не нужно 150 млн космонавтов, нам нужно 150 млн людей, занимающихся любимым делом. Нужны химики, физики, биологи, инженеры, учителя — и уважения к ним должно быть не меньше, чем к космонавтам. Каждый человек гениален в чем-то своем. Задача общества — распознать эту гениальность и помочь найти себя. Социальные эксперименты и культурный «блевотный продукт» Людей цепляет только талантливое. Не надо считать их серой массой. На эстраде годами одни и те же лица, «Голубой огонек» уже стал синонимом чего-то бездарного. Складывается впечатление, что с эстрадой что-то не так. Это впечатление рассеется, если послушать «Яндекс.Радио» — вы быстро поймете, что есть огромный пласт прекрасной, талантливой российской музыки. Почему на ТВ и отчасти на радио не она, а всякий мусор? Возможно, контролирующие эфир выбирают по принципу «с кем в баню ходим». Или это элемент подстраховки — давать предпочтение «проверенным» людям, держать все на контроле, не рисковать. В результате вместо настоящих талантов людям скармливают, простите, блевотный продукт. Но если поддерживать насто