(2/3) 3. Liberal — левак (любой, кто левее меня). Оппоненты Рузвельта попробовали перехватить повестку, отбив у него liberalism. В частности, в 1934 году Герберт Гувер (предыдущий президент) опубликовал книгу The Challenge to Liberty, наполненную размышлениями о "true Liberalism" и "false Liberalism". Однако ни эта, ни дальнейшие попытки сорвать покровы не дали результата. В итоге в семидесятых-восьмидесятых годах правые признали, что поезд ушёл, и сменили тактику — начали вкладывать в liberal отрицательное значение (что-то вроде "тот, кто в силу своей глупости или наивности не разделяет моих убеждений"). Так, Рональд Рейган однажды сказал: The trouble with our liberal friends is not that they’re ignorant; it’s that so much they know isn’t so. Проблема не в том, что наши друзья-либералы многого не знают. Проблема в том, что многое из им известного не соответствует действительности. (Если нужно от инсинуаций — "ох уж мне эти либералы" — перейти к оскорблениям, то вместо liberals говорят libs или, ещё жёстче, libtards.) 4. Liberal — псевдолевый (тот левый, который правее меня). Liberal находится в сложных отношениях со словом progressive. Для одних эти понятия взаимозаменяемы. Для других progressives — те, кто хотят резких и радикальных реформ, а liberals — те, кто за постепенные изменения. В XXI веке всё чаще встречается вторая точка зрения. В особенности это характерно для ультралевых, которые противопоставляют идейных, стойких progressives (то есть себя) продажным и мягкотелым liberals. В 2017-м году про это явление написали в New York Times, опубликовав статью со следующим названием: Hated by the Right. Mocked by the Left. Who Wants to Be ‘Liberal’ Anymore? Правые их ненавидят. Левые их презирают. Кто вообще станет сегодня называть себя “либералом”? Какова ирония судьбы: раньше оба фланга сражались за liberal, а теперь они всеми силами стараются от него отмежеваться. (продолжение ниже)