(3/3) В девяностые, на фоне победы либерализма и “конца истории”, в политический оборот вошло прилагательное illiberal (нелиберальный, антилиберальный). Слово это по сути ругательное. И как ругательство оно хорошо тем, что не только дискредитирует позицию оппонента, но и возвышает твою собственную. Корень liberal чётко даёт понять: либеральная демократия по-прежнему остаётся базовым политическим режимом, а всё остальное — отклонения (если ты “анти X”, то ты вторичен по отношению к X). Позже, в десятые-двадцатые, в странах Запада стали набирать популярность правые политики, которые не питают большой любви к либерализму. Их взгляды можно свести к следующему: ваши хвалёные сдержки и противовесы (checks and balances) приводят к бесконтрольному росту госаппарата, управляемого несменяемыми элитами (deep state). Что толку от победы на выборах, если бюрократическая машина может саботировать любые приказы? Единственный способ навести в стране порядок — покончить с разделением властей, передав как можно больше полномочий главе государства. В результате возник запрос на понятие, которое описывало бы антилиберализм в позитивном ключе. Таким термином стало post-liberal. Смысл здесь прозрачен: это не мы вторичны, а вы застряли в прошлом. Такая вот война приставок.