Вообще-то я должен работать, а не писать бложики: должен был давно уже отправить несколько готовых материалов, а они еще не готовы — но не смог удержаться. Дорогой БРАТ Кирилл Алексин у себя в ТГ поделился опытом первого знакомства с «Гарри Поттером» . А у меня есть теория, что у людей примерно нашего возраста есть свой аналог классификации «чай-собака-Пастернак» / «кофе-кошка-Мандельштам»: это когда либо «Гарри Поттер», либо «Властелин Колец». Сейчас в связи с напряженными размышлениями про индивидуальность и частное бытие (вот такие скачки от св. Максима Исповедника к светской литературе), я подумал, что именно за уважение к частному и индивидуальному я не в последнюю очередь люблю книги Толкина. Что я имею в виду? В мире Толкина есть большая история — необъятная, космическая (и по мере возможностей выстроенная очень в «томистском» и «августиновском» ключе, кстати) и культурная. Есть линия преемственности: вот эльфы, вот Нуменор, вот королевства людей, вот возвращение законного короля… Конкретные носители преемственности, люди и даже эльфы, могут быть хороши или дурны (причем иногда и трагически дурны — как Денетор, например), но преемственность все равно не теряет своей ценности. Традиция сохраняется. Большое пространство от Аннуминаса до Минас-Тирита может веками ждать своего короля, чтобы его, наконец, дождаться. Что такое Воссоединённое Королевство Гондора и Арнора, как не священная империя средневекового сознания? Но при этом в этом иерархически и исторически устроенном мире очень свободно дышится отдельному человеку. Государь по праву тем и отличается от тирана (или, кстати, от харизматического лидера), что ему не нужно постоянно доказывать, что он король. Как говорит иной классик, «Any man who must say “I am the king” is no true king» (c). На большом пространстве истории, цивилизации, священного царства, — в реальном мире, наконец, Церкви — отдельному лицу легко затеряться, ему не тесно. Это не семья и не дружеский круг (тут-то я и вспоминаю «Гарри Поттера — книгу о семьях и дружеском круге), где порой не хватает того, что называется «elbow room» — места, чтобы никого не задеть локтями. Да, порой за это большое пространство нужно бороться, но в основном оно предоставляет тебя самому себе, одновременно обеспечивая и чувство причастности, и свободу. Показательно в этом смысле отношение хоббитов к власти короля (практически не менявшееся и когда короля веками не было, и когда король вернулся): они признают короля, есть он на деле или нет его, исполняют за совесть его законы, но большей частью знать его не знают и никак с ним не пересекаются. Они живут под рукой короля, но свободны, оставлены в покое в его большом царстве. *** «Они перешли мост Каменной Дуги, построенный во времена могущества Северного королевства, и заняли земли, лежавшие на том берегу, чтобы жить там, между рекой Дальними Низинами. Условия им были поставлены простые: поддерживать Великий Мост в целости и сохранности, содействовать гонцам короля и признавать его верховную власть. <…> Конечно, сохранялись и предания о верховном короле, что в Форносте — или Северне, как хоббиты его называли, — далеко на север от Шира. Но короля не было уже почти тысячу лет, так что и сами развалины Северна, города королей, заросли бурьяном. Впрочем, хоббиты все равно говорили о лихих людях и чудищах вроде троллей, что они “короля не знают”. Ведь хоббиты приписывали древним королям все самые важные свои законы и исполняли их обыкновенно за совесть, потому что это были Правила с большой буквы (как говорили они сами) — и древние, и справедливые» (Пролог). «Мы зовем его “наш Король”; и когда он приезжает на Север, в заново отстроенный Аннуминас, и какое-то время живет близ озера Эвендим, все в Шире радуются. Но в наши земли он не вступает, исполняя собственный закон, запрещающий Большому Народу переходить границы Шира» (Приложение А).