ll Но он в тот же миг пожалел о своих словах, уловив в темноте, как Виктор вздрогнул словно от удара и напрягся, сжавшись всем телом. - Да что уж теперь? - поспешил прибавить Михаил со вздохом.  - Знаю, мать ты любишь. И это хорошо. В любви брат, сила. Её вынести надо. Любить, а душою не кривить. Понимаешь? - Понимаю, Миша, - тихо отозвался Виктор. - Ты прав. Я её ни в чём не буду обманывать. - Правильно! - поддержал Михаил. - А пока пусть она спит спокойно хотя бы эти последние три дня.  Однако благим намерениям братьев не было суждено осуществиться. Анна Иосифовна видела и понимала гораздо больше, чем они думали, и очень скоро догадалась, что сыновья куда-то собираются. А куда, понять тоже оказалось нетрудно.  Виктор никак не ожидал, что мать первой заговорит с ним на заповедную тему, и был застигнут врасплох уже на следующий день после беседы с братом, когда поздним вечером она, встречая его в прихожей, вдруг спросила: - Когда же, Витенька, вы уходите?  Он весь похолодел. И даже больше, чем слова, поразил его голос матери: такой тихий, ровный и спокойный, но в нём непостижимо чувствовалась и бесконечная боль, и бесконечная покорность судьбе. Как будто она уже всё поняла, и передумала, и приняла сердцем. - Куда, мамочка? - невольно отступая назад, испуганно спросил он. Ум Виктора отказывался в это поверить. - В лес, или где вы там прятаться собираетесь, когда немцы придут, - ответила мать. - А ты откуда знаешь?.. Мать тихо рассмеялась его недоумению. И в смехе этом, казалось бы, таком лёгком и добром, тонкий слух Виктора уловил призрачные, ускользающие нотки горечи. - Да мы ж с отцом что, слепые, что ли? Какой уж день вас с Мишей и к полуночи не дождёшься! И дома вон всё с ног на голову перевернули, вроде как перед походом. Мы радио каждый день слушаем. Вон уж и соседи все говорят, что немцы придут со дня на день. А Миша ясно для чего остался, в эвакуацию со своими не поехал. И как только ты назад вернулся домой, я сразу поняла, что хочешь ты быть вместе с Мишей, как собака за ним побежишь, и прогнать тебя он уже не сможет. Я, Витенька, всё понимаю. Но вы уж с братом там друг за дружкой приглядите. Может, так оно и хорошо, что вместе. Отец вон говорит, был бы помоложе, тоже с вами бы пошёл. А мне, конечно, боязно. Но это ничего, сынок. Ты не думай... Слушая её, Виктор тоже ощутил, как страх сжимает его сердце. И это был страх за неё и за отца. Прежде он именно не думал о том, насколько неразрывно связаны их судьбы. Ведь что случись - родители остаются заложниками! Только теперь к нему пришло это осознание. Он уже и слышал, и читал о том, что творят фашисты на оккупированных территориях. Легко сказать "не думай"!  Виктор даже не мог найти слов, чтобы ответить матери. Он только крепко обнял её и попросил: - Ты тоже себя береги, мамочка.  Так, в самые последние вечера перед уходом в лес нужда таиться от родителей отпала. И Виктору казалось, никогда он ещё не осознавал так ясно, как дороги ему они оба. Слишком глубоко трогала его душу это разлука. "Сага о Викторе Третьякевиче" Продолжение следует