В Ташкент V А поезд всё стоял. В вагоне говорили, будто бы это из-за встречного поезда, который придётся пропустить. Но время шло, а никакого встречного поезда не было. Тогда среди пассажиров пошёл другой слух: впереди повреждены железнодорожные пути, на их ремонт может уйти несколько часов. Петрович не раз бегал на станцию и возвращался в вагон. - Ну, что там слышно, батя? - беспокоились раненые. - Пути впереди вроде как чинят, а сколько стоять будем, неизвестно, -  отозвался фельдшер. - Эдак мы засветло на месте не будем! - со вздохом проворчал старик, рассказавший новость о разгроме немцев под Москвой. - А ты, дедуля, не ной! - одернул его Варежкин. - Здесь на станции ещё раненые, - мрачно проговорил Петрович. - На подводах привезли. Говорят, фрицы тут где-то тоже госпиталь разбомбили. Тяжёлые есть, которым операция нужна. И всем дорога в Куйбышев. А куда ж ещё? Только у нас в вагоне уже нет места. Хорошо, если в других ещё можно потесниться, но тоже вряд ли. - Пока мы будем тут стоять, в пору ещё один вагон для них прицепить! - заметил кто-то. - А похоже, что и прицепят! - воскликнул Петрович. - Ведь вагоны на запасном пути есть!  Эта мысль сразу подействовала на пассажиров успокаивающе, помогая смириться с ожиданием. Один Виктор по-прежнему неподвижно лежал на своей верхней полке, отвернувшись к стене и зажмурив глаза. Если бы ему ещё пару недель назад показали его таким, каким он стал сейчас, Виктор не поверил бы. Сейчас он меньше всего походил на самого себя, энергичного, решительного, общительного, энтузиаста и оптимиста, привыкшего быть всегда в гуще людей и событий. Как же он согласился на то, чтобы занять не своё место и жить не своей жизнью? Виктор боялся думать дальше, представлять себе того раненого, который мог бы ехать в Куйбышев вот на этой верхней полке. И тут, в который раз уже за время этого пути, словно туман окутал его, сгустился вокруг, и он провалился в сон. И вот Миша, одетый в штаны и рубаху, как какой-нибудь мужик с хутора, стоит на опушке леса. "Уходи скорее, Витя! - приказывает Мишин голос. - Беги и не оглядывайся. Один из нас двоих останется в живых. Только один. И это должен быть ты!" Виктор видит, как со всех сторон на старшего брата надвигаются зловещие темные фигуры, окружают его, хватают, вяжут ему руки за спиной. "Миша!" - беззвучно кричит Виктор и с усилием размыкает веки. - А ему сестра старшая так и сказала, - слышен где-то рядом голос старика. - Я, говорит, знаю, что если ты не поедешь в эвакуацию, то жив не останешься. Поэтому давай, братишка!" Так вот, значит, и отправила она его в эвакуацию, а сама осталась. А в их квартиру ночью бомба попала. Так её там и убило. " Миша! - шепчет Виктор холодеющими губами. - Миша, нет!"  Страшная картина отпечаталась в его памяти, точно всё уже случилось наяву, или произойдет в скором будущем, если только не изменить это немедленно, сейчас же: полицаи и фашистские каратели окружают брата Мишу в лесу, и он оказывается в их руках, обречённый на страшную мучительную смерть. Виктор знает только одно: чтобы изменить это, он должен вернуться на Донбасс. Немедленно вернуться. И как только он понимает, что вернётся во что бы то ни стало, ему становится легко. Поезд подъехал к Куйбышеву. "Сага о Викторе Третьякевиче"