ll - Петрович! - перебил лейтенант, не в силах слышать от этого простоватого мужика книжные, будто бы ненастоящие слова, так мало ему подходящее и так плохо вяжущиеся с его обликом и всеми повадками. - Петрович, мне девятнадцать будет только в январе! - У тебя осколочное, Ваня! - упрямо напомнил Петрович. - Ты радуйся, что голова цела, и что не на оба глаза слепой. А девка твоя тебя не бросит. Ну, а если бросит, значит, не твоя она. Своей ты хоть кривой, хоть косой, а всё мил будешь. Не веришь? А ты верь, дело говорю. И чем враньём себя успокаивать, уж лучше поплачь. - Давай покурим, батя, - попросил Варежкин шёпотом. Поезд, снижавший ход последние пять минут, наконец, встал. - Давай, - согласился Петрович.  Виктор не спал на своей верхней полке; лежал и слушал, затаив дыхание. И отчего-то ощущал дикую неловкость от своего присутствия здесь. Его болезненно поразило то, что вот этот Иван Варежкин с забинтованный головой старше него всего на год и восемь месяцев. Сейчас эта разница казалась ему такой пустяковой!  Наверное, Варежкин тоже рвался на фронт и оказался в первых рядах. А теперь он потерял глаз и боится, что с одним глазом его уже никто не полюбит. Виктор невольно ставил себя на место Варежкина  и думал об Анечке Соповой: как бы посмотрела на него она, если бы он стал калекой? И так же, как Варежкину, Виктору становилось страшно от одной этой мысли.  Виктор посмотрел в сторону молодого лейтенанта при слабом свете станционного фонаря за окном. Веко единственного глаза было печально опущено. Может быть, этот Варежкин до своего ранения был хорош собой и нравился девчатам, а теперь и не догадаешься, какое же у него лицо под этими бинтами, и какое оно будет, когда бинты снимут. Отчего-то считается, будто хлопцу об этом заботиться негоже. Но когда такое случается, ведь любой станет вспоминать, каким он был, видеть себя во сне целым и невредимым, как прежде, и просыпаться с тоской на сердце. И это так же естественно, как любить Родину и хотеть её защищать. Просто каждый думает, что станет героем и готов погибнуть ради победы, если потребуется, а о том, чтобы остаться живым, но калекой, никто не хочет думать; все надеются, что это случиться с кем-то другим.  На самом деле молодые хлопцы хотят быть красивыми не меньше, чем девчата, хоть большинство и постыдились бы в таком желании признаться. Виктор отчётливо понял это, когда услышал горькие слова Варежкина: "И ладно бы так, а только глаз бы сохранить!" Вот ему в январе только девятнадцать исполнится, а он уже не рядовой – лейтенант. Наверное, из военного училища. И брат Володя на фронте тоже с первых дней войны. Виктор  от всего сердца пожелал ему удачи, а это прежде всего значит остаться целым и не попасть в плен. "Сага о Викторе Третьякевиче" Продолжение следует