Про Медведя Я вводился на роль нестарого помещика Григория Степановича Смирнова в чеховском «Медведе». Уже шли финальные прогоны. В один из таких дней я привёл на репетицию дочку: её не с кем было оставить дома. Ей было лет пять или шесть. Надо сказать, Полина не была ребёнком закулисья. Я не хотел, чтобы разрушался мир чудес: когда видишь его изнутри и знаешь, как он возникает, у многих теряется вера. Мы пришли в театр, и я предоставил выбор: остаться в грим-уборной или смотреть прогон в зале. Полина выбрала зал. Режиссёр занял своё место, скомандовал: «Начали!», и пошло-поехало. Смирнов, которым я являюсь, которому срочно необходимо заплатить проценты по закладной, отказывается покидать дом помещицы, жены своего покойного приятеля, пока не получит долг. Все помнят этот сюжет. Я отыгрывал первый акт и уходил. Вторым актом шло «Предложение». Забираю Полину, и мы идём домой. День был, как сейчас помню, солнечный, тёплый. Идти было недалеко. Мы идём и молчим. И молчание такое напряжённое. В какой-то момент Поля говорит: «Ну что ж ты меня так расстроил?» Я не понял: «Чем расстроил? Что случилось?» Она так серьёзно посмотрела на меня и сказала: «Что ж ты меня не предупредил, что она в тебя стрелять будет?» — Но она же не выстрелила. — Да, но я испугалась. В самом деле, мой герой, получив отказ, вызывает вдову на дуэль. Она принимает вызов, приносит пистолеты и… «Я не успокоюсь, пока не пробью вашего лба… вот этого лба, который я так ненавижу!» Пистолеты были дуэльные, отличные старинные пистолеты… и я совсем забыл предупредить дочку. — Это же театр, — сказал я, — здесь никто не стреляет взаправду. — Да я знаю, но всё равно было страшно за тебя. — Никогда ничего не бойся, — сказал я, — я всегда рядом. — Хорошо, — сказала Полина, — но ты так больше не делай, — и добавила: — А почему медведя не было? Куда медведь девался? Магия театра — такая штука. © Роман Рубанов